— Я хочу только поговорить, — говорю я, голос полон наигранного терпения. Я тянусь к ней, откидывая прядь волос за её ухо. Она вздрагивает. Эта реакция бьёт по мне, как пуля в череп, я хочу вырвать её страх, вырезать его зубами.
— Поговорить? Ты принес мне отрезанный язык, — она визжит. — Ты спишь под моей кроватью, ты маньяк.
Широкая улыбка невольно расползается по моим губам.
— Это так. — говорю просто.
Она отпрянула, когда я вытащил верёвку из пояса и протянул ей. Её лицо побледнело.
— Если ты так боишься, — вздыхаю я, — завяжи меня.
Её горло дернулось, когда она проглотила.
— Давай, — настаиваю я. — Завяжи узлы крепко, без пощады. — Я мягко подбадриваю её. — Если это даст тебе чувство безопасности, я позволю.
Она думает, что это какая-то ловушка, но это не так. Она берёт верёвку дрожащими руками и я позволяю связать себя. Ради неё я вынесу всё. Она туго связывает мои запястья, так что верёвка впивается в плоть. Боль изысканная, но она прикасается ко мне и это всё, что имеет значение.
Она отступает, оценивая своё творение.
— Это было глупо.
— Было? — я наклоняю голову.
— Как ты знаешь, что я тебя не обижу? Не вызову полицию? Не сбегу? — её голос становится твёрже.
Из моей груди вырывается смех, низкий, тёмный, безумный.
Я наклоняюсь вперёд, даже с связанными руками, и она застывает.
— Ты недооцениваешь меня, ангел, — говорю я. — Обидеть меня? — Я качаю головой. — У тебя на это нет сил.
Если бы взгляды могли убивать, мой маленький цветок уже бы меня убил.
— Вызвать полицию? — продолжаю я. — У тебя даже телефона нет, а все магазины на этой улице закрыты. Бежать? Ты не хочешь бежать, Амелия. — Я впитываю запах её страха, её кожу, всё, что она из себя представляет. — Ты хочешь ответов.
И я собираюсь их дать.
Она смотрит на меня, как будто я что-то из кошмара. Может, так оно и есть.
— Как тебя зовут?
— Дэмиен. Дэмиен Рид.
— А ты, — бормочу я, — Амелия Уорд. Скоро Амелия Рид.
— Ты сумасшедший.
Я наблюдаю за ней, как за головоломкой, которую уже решил.
— Ты говоришь это так, будто это что-то меняет.
— Почему ты это делаешь?
— Делаю что? Защищаю тебя? — спрашиваю я. — Убедеждаюсь, что никто не посмеет дотронуться до тебя? Балую тебя так, как ты заслуживаешь?
Я вижу конфликт в её глазах. Есть часть, которая хочет понять всё это.
— Разве ты не мог просто подойти ко мне, как обычный человек?
Обычный человек.
— Зачем мне скрываться от тебя, Амелия? Так будет всегда, такова наша жизнь. Если кто-то причинит тебе боль, — продолжаю я, опуская голос ниже, — я принесу тебе кусочек этого человека. Чтобы ты знала, что я отомстил за тебя. Если мы будем ссориться? Если ты скажешь мне спать где-то ещё? Я проползу под твою кровать и останусь там, пока ты не захочешь, чтобы я вернулся. Я не буду притворяться тем, кем не являюсь, не буду тебе лгать.
— Ты сумасшедший, — повторяет она. — Абсолютно сумасшедший маньяк.
— Твой маньяк. Я сожгу мир ради тебя, — шепчу я. — Я пройду через ад, лишь чтобы привести тебя ко мне.
Она вцепляется в простыни, словно они единственное, что держит её целой.
Она заикается:
— Ты… ты Хранитель Ада?
Слова сбивают меня с толку. Я нахмуриваюсь.
— Кто?
— Хранитель Ада.
— Нет, ангел, — мои пальцы скользят по её бедру, едва касаясь. — Я тот, кто принесёт тебе рай.
Я мысленно отмечаю, что стоит изучить, кто такой Хранитель Ада.
Она отступает. Хорошо. Мне нравится, когда она такая, пытается изо всех сил быть сильной.
— Сколько ещё женщин ты истерзал?
— Если ты имееш в виду, кем я был одержим… только тобой, — говорю я. — И если ты думаешь, что заливать тебя бриллиантами и шёлком это террор, то ты очень-очень ошибаешься.
Это правда. Она единственная, кто когда-либо проникал в мою душу так глубоко. Другие женщины? Пустые тела, средства для цели..
Но она? Она — огонь, ползущий по моей спине. Голод, который невозможно утолить.
Хватит её вопросов, теперь моя очередь.
— Почему о тебе нет никакой информации? Ни школы, университета, визитов к врачу или банковских счетов, — я наклоняю голову. — Как будто тебя и вовсе нет.
Замешательство на её лице смешит меня.
— Я провёл своё расследование.
— У тебя не было права.
— Я ответил на твои вопросы, разве нет? Справедливо, если ты ответишь на мои.
— Я не отсюда, — она сдаётся.
Я приподнимаю бровь.
— Тогда откуда?
Она колеблется.
— Из ада.
Я прокручиваю это слово в голове.