Она еще не знает, но я расскажу ей все. Так же как и она расскажет мне все свои секреты. Между нами ничего не будет. Мы — одно целое.
Я даю ей время понять это. Чтобы правда просочилась в ее кожу, чтобы она поселилась в ее душе, но это становится все труднее.
Все труднее притворяться, что я не замечаю, как она прикусывает губу, когда думает.
Все труднее делать вид, что я не замечаю, как по ее шее ползет жар, когда я наклоняюсь к ней слишком близко.
Еще труднее не прижать ее к себе и не показать, как именно ее мужчина может поклоняться ей, как он может заставить ее почувствовать себя богиней, которой она является.
Я хочу встать на колени у ее ног, впиться в ее сущность и поблагодарить ее за то, что она позволила моим грязным рукам коснуться ее чистой кожи. Я хочу разрушить ее настолько, чтобы, когда она закроет глаза, единственное, что она увидит, — это я.
Я хочу, чтобы она стонала в молитве, шептала мое имя, словно это единственное спасение, которое у нее осталось.
Но пока что я жду.
Винтовка уверенно лежит в моих руках, крепко прижатая к плечу, пока я наблюдаю за своей целью. В последние несколько дней я не мог сопровождать свою жертву на работу, так как навёрстывал упущенное за время сна под её кроватью.
Мой взгляд не отрывался от Эдварда Мура. Один из крупнейших наркодилеров в подполье. Хотели купить что-то редкое? У него это было.
Именно у него.
Потому что Эдвард Мур решил покаяться, стать чистым. Он решил, что может обмануть тех, кто его сделал, пропустив поставки бандам, которые уже заплатили.
Теперь все они хотят его смерти.
И кто может справиться с этой задачей лучше, чем я?
Я выдыхаю, выстраивая прицел. Он сидит в своей машине, не обращая внимания на то, что это его последние секунды. Мой палец нажимает на спусковой крючок, и я стреляю. Пуля попадает ему прямо между глаз, он мгновенно падает на руль, а на лобовом стекле расплывается красная дымка.
Работа сделана.
А сейчас мне нужно вернуться к чему-то гораздо более важному. Мой маленький цветочек ждет.
Как только я выезжаю на главную дорогу, мой телефон вибрирует. Неизвестный номер. Не редкость, ведь большинство моих клиентов пользуются фейковым, скрывая свои имена и грехи. Я отвечаю без раздумий.
— Дэмиен? — напеваетт женщина.
Я нахмуриваю брови, пытаясь определить ее имя. Лина? Луна? Что-то на букву "Л".
Она отвечает на невысказанный вопрос.
— Это Линда.
Ах.
Блондинка в бриллиантах и с претензиями. Та, которая, несмотря на то, что уже достаточно взрослая, чтобы знать лучше, все еще верит, что мир прогибается под ее волю.
Я не отвечаю, жду.
— Я думала о тебе, — мурлычет она. — У нас была мгновенная искра, тебе не кажется?
Эта женщина либо бредит, либо глупа.
— Что. Ты. Хочешь.
Мой голос — это рычание, лишенное терпения.
Она смеется, словно я ее дразню.
— О, Дэмиен, не будь таким холодным.
Мое раздражение переходит в нечто опасное.
— Я не веду светских бесед. Какого хрена тебе надо?
Наступает пауза, затем она пытается снова, ее голос приторный и фальшивый.
— Я просто подумала... может быть, мы могли бы видеться не по делу.
Ярость захлестывает меня. Она ледяная и ослепительная.
— Этого никогда не случится. — мои слова прорезают ее заблуждение.
Она возмущенно вскрикивает, и звук раздается у меня над ухом.
Прежде чем я успеваю закончить разговор, она говорит:
— Подожди! У меня есть еще одно задание, которое ты должен сделать.
Неужели она думает, что я буду ее ублажать только потому, что ее папаша заплатит мне за пару пачек зелёных?
Я скрежещу зубами.
— Пусть твой отец свяжется со мной.
— Но…
— Еще один такой разговор, и передай Ричарду, что я больше не буду рабриать на него. Никогда.
Она резко выдохнула.
— Хорошо.
Я вешаю трубку, прежде чем она успевает сказать еще хоть слово. Если она думает, что сможет навязать мне работу, чтобы получить то, что хочет, то она глубоко ошибается. Мне не нужны их деньги. У меня есть семь цифр, сложенных в кучу. Инвестиции, которые множатся с каждой секундой. Если бы я захотел, я мог бы положить винтовку сегодня и больше никогда к ней не прикасаться.
Никто больше не властен надо мной.
И я никогда, никогда не буду принадлежать никому, кроме моего маленького цветочка.
Мой маленький цветочек лежит в этой жалкой комнате и крепко спит. Мир еще не готов к тому, кем я стану, если мне придется и дальше смотреть, как она вкалывает до потери сознания и спит в гребаной кладовке.