Ее глаза наполняются слезами.
Ее боль, ее сочувствие — это болезнь в моих венах. То, чего я жажду. Я никогда не знал, что мне это нужно, пока не появилась она и не показала мне, что значит быть полностью очарованным человеком.
Ее пальцы дрожат, прежде чем она поднимает их к моему лицу. Мягкие, осторожные, трепетные. Она проводит пальцами по шраму на моей щеке, и я почти перестаю дышать.
— Так вот откуда у тебя шрам? — шепчет она.
— Он оставил его, когда я уклонялся от удара.
— Что случилось?
— Я убил его, — говорю я. — и сбежал.
Она краснеет, боится.
Нет. Пожалуйста, нет.
— Не смотри на меня так, — умоляю я. — Я никогда не причиню тебе вреда. Никогда.
Ее глаза метались по моему лицу, ища правду.
— Я поклоняюсь тебе, — шепчу, — Я готов сжечь весь мир ради тебя. Ты понимаешь?
Она медленно кивает, но этого недостаточно.
Я вижу, как ее взгляд возвращается к моему шраму.
— Он вызывает у тебя отвращение? — бормочу, и меня убивает то, как грубо звучит мой голос.
— Что?
— Я обещаю, что буду обращаться с тобой так хорошо, что ты даже не заметишь шрама. Ни один мужчина с идеальной кожей не будет относиться к тебе так, как я.
Эта штука на моем лице ужасна. Она пугала детей, мимо которых я неоднократно проходил. Меня это никогда не волновало, но от мысли, что это вызывает у нее отвращение, мне становится плохо.
Так вот почему она не хочет меня целовать?
— Мне нравится, — шепчет она.
По моим губам медленно расползается злая ухмылка.
— Тебе нравится, — повторяю я.
Она поджимает губы, отказываясь повторять.
— Значит, я тебе нравлюсь, — дразню я.
Впервые она не отрицает этого.
Глава 14
Амелия
Я сижу на пассажирском сиденье, руки лежат на моем переполненном животе, глаза тяжелые от того сна, который подкрадывается после тепла, сахара и смеха. Это было лучшее свидание в моей жизни. Не то чтобы мне было с чем сравнивать. И все же я не думаю, что что-то может превзойти это.
Машина замедляет ход и останавливается. Я тянусь к ручке, но мягкое «тсс» отдергивает мою руку. Не успеваю я моргнуть, как он уже выходит и открывает мою дверь, протягивая руку. Мой монстр — джентльмен на свету, но мы оба знаем, что живем только во тьме. Я беру его за руку.
Я выхожу, слегка покачиваясь. Его рука ловит меня за талию.
— Осторожно, — говорит он.
Мы идем бок о бок. Я даже не пытаюсь притворяться, что думаю, что он уйдет после этого. Он не пропустил ни одной ночи с тех пор, как я приехала. Ни одной.
Внутри ресторана тихо. Только мы и гул компрессоров холодильника. Я иду к задней стенке, и он следует за мной. Я отталкиваюсь каблуками, вздыхая с облегчением, и тянусь руками к потолку.
— Ты сыта? — спрашивает он позади меня.
— Наелась вдоволь, — отвечаю я с легким смешком, поворачиваясь к нему лицом. — Тебе не нужно было заказывать еще и десерт. Ты пытаешься меня убить.
Он пожимает плечами.
— Мне нравится тебя баловать.
В моей груди теплеет. Что со мной не так? Этот человек признался, что когда-то был киллером, человеком, который убивал и зарабатывал на этом деньги. И все же я здесь, в обмороке от каждого его слова.
Я опускаюсь на край кровати и начинаю расплетать косу. Он наблюдает за происходящим, как хищник, пойманный во время охоты, но очарованный неподвижностью.
— Ты не можешь спать здесь вечно, — ворчит он.
— Ты прав, — отвечаю я, расчесывая пальцами спутанные пряди. — Но до тех пор я не разберусь во всем, да.
— Или пока я не куплю тебе что-нибудь получше.
— Что это значит?
Он не отвечает, и я решаю уйти от темы.
— Ты всегда здесь, — шепчу я. — Ты когда-нибудь уходишь домой?
Он медленно отталкивается от дверной коробки и пересекает комнату, подходит ближе.
— Вот дом, — говорит он. — где бы ты ни была.
Мой пульс замирает.
— Это… — начинаю я, но слова испаряются. Слишком много всего, слишком быстро. Я начинаю ненавидеть то, насколько ценной это заставляет меня чувствовать себя.
Между нами простирается молчание, но оно не пустое. Оно наполнено всем тем, что мы не говорим, тем, что я не готова признать.
Я слышу, как он шевелится. Всего один шаг назад.
— Спи, — говорит он. — Я буду здесь.
Он всегда здесь. Даже когда я его не вижу, или когда мне хочется, чтобы я не чувствовала себя в большей безопасности из-за этого.
Я ложусь лицом к стене, а он не желает мне спокойной ночи. Свет выключается со щелчком, и тени заползают внутрь. Неподвижность, тишина и он. Что-то внутри меня разрывается от осознания того, что я перестала бояться темноты в тот момент, когда в нее вошел он. Но даже в этой темноте я чувствую, что он наблюдает за мной.