— Наказание?
Я сжал её сильнее, чувствуя, как её тело реагирует на каждое моё движение.
— Да, наказание, — шепчу я низко, почти хрипло. — За то, что осмелилась меня оставить. За то, что думаешь, что можешь спрятаться от меня. Сегодня ты узнаешь, что значит быть моей.
Её глаза расширяются от тревоги и непонимания.
— Что… что ты собираешься делать?
Я улыбаюсь сквозь зубы, наслаждаясь её страхом.
— Ты узнаешь сама, маленький цветочек… и, поверь, тебе это понравится.
Она нервничает.
Но не должна, нет причины.
Она — мой приоритет.
Единственное, что она должна чувствовать — почитаемость.
В тот момент, когда мы подъезжаем к моему зданию, её рот приоткрыт от изумления, голова запрокинута, пока она рассматривает его высоту.
— Тебе нравится? — спрашиваю я.
Она кивает, но я не задерживаюсь. Она всё равно не будет помнить само здание, она запомнит то, что я сделаю с ней внутри.
Мы заходим. Лифт пуст, и как только двери закрываются, я прижимаю её к стене. Мои руки охватывают её, губы обрушиваются на её и она задыхается на моих губах.
Мы в нашем собственном маленьком пузыре. Только мы.
Звонок прерывает туман, и двери открываются. Она ошеломлена, и мне это чертовски нравится. Нравится, что я могу украсть её дыхание. Нравится, что я могу заставить её забыть всё, кроме меня.
Я веду ее внутрь. Как только она переступает порог, у нее перехватывает дыхание.
В помещении царит полумрак, почти в каждом углу мерцают свечи, а по полу разбросаны лепестки. Я хотел, чтобы ее первый раз был особенным. Поэтому, закончив с Линдой, я сразу же пришел сюда и все устроил.
Я протягиваю руку и она берет ее.
Она идет по тропинке в спальню, где кровать усыпана лепестками. Свет свечей отбрасывает тени на стены, превращая пространство в нечто священное.
Я целую ее дрожащие пальцы, затем отступаю назад.
Расстегиваю ремень, позволяя ему упасть на пол. Мои пальцы двигаются к пуговицам рубашки, ткань соскальзывает с моих плеч. Она смотрит, ее глаза блуждают по каждой уродливой отметине.
Я ловлю ее слезу, прежде чем она упадет.
— Не плачь из-за меня, маленький цветочек.
Ее маленькие руки проводят по моей коже, изучая каждый шрам. Этот человек не жалел ничего, чтобы научить меня быть «идеальным». Сигареты, ножи, ремни — он отмечал меня каждый раз, когда я говорил «нет» или пропускал удар. Я хочу спрятаться.
Но это она.
Моя Амелия.
И она не отворачивается.
Она шепчет:
— Я рада, что ты убил его.
Что-то темное свернулось в моем нутре. Эти слова не должны так влиять на меня, но они влияют, заставляют мой член пульсировать, посылая по нему жар.
Потому что она понимает, она может погрозить пальцем, и я упаду на колени. Потому что эта женщина, чистая как снег, рада, что я убил человека, просто потому, что он причинил мне боль.
Она — невинность, я — гниль. И каким-то образом мы подходим друг другу.
Я тянусь к боковой молнии ее платья. Она колеблется, обхватывая себя руками, как будто я еще не завладел каждой ее частью.
— Больше не надо прятаться, — говорю я. — Ты была создана для того, чтобы я увидел эту чистоту. Чтобы я поклонялся. Позволь мне увидеть тебя всю.
Всегда послушная, когда это важно, она опускает руки. Платье оседает у ее ног и на мгновение я забываю, как дышать.
Она — абсолютное совершенство.
Мой взгляд пробегает по ее идеальной коже, изгибу бедер, длинным ногам. Она — нечто небесное, а я — жадный грешник, которому посчастливилось прикоснуться к ней.
— Ты идеальна, — вздыхаю я. — Ты разгадываешь меня. — поцелуй в нос. — Ты делаешь меня слабым. — поцелуй в губы.
Затем я прокладываю путь к ее горлу, мои зубы касаются ее ключиц. Я покусываю ее плоть, успокаиваю ее языком, целую ниже. Я добираюсь до ложбинки между ее грудями, и мои руки скользят к ней сзади, чтобы расстегнуть лифчик. Она напрягается, но я успокаиваю ее еще одним поцелуем.
— Ты моя, чтобы обожать, — говорю я. — Моя, чтобы лелеять.
Я захватываю ее грудь ртом, языком, руками. Она выгибается во мне, задыхаясь.
Я целую ее ребра, затем спускаюсь ниже, к животу. Мои зубы слегка царапают мягкую плоть, и ее пальцы путаются в моих волосах.
Я продолжаю спускаться вниз, останавливаясь на трусиках, все еще закрывающих ее от меня. Я дую теплым воздухом на влажную ткань, наслаждаясь ее дрожью.
— Стесняешься, как в прошлый раз?
Она качает головой.
Хорошая девочка.