Это то, что они заслужили.
Дым начинает донимать меня. Глаза щиплет, а из горла вырывается тяжелый кашель. Я покидаю деревенскую площадь, убедившись, что ни у кого из них не осталось надежды.
Но тут я вижу белый грузовик, тот самый, на котором они приехали, и Линду, пытающуюся выбраться из него. Не раздумывая, я выливаю остатки топлива на капот, заливая его до тех пор, пока бензин не стекает по бокам и не скапливается под шинами.
Я чиркаю еще одной спичкой. Щелкаю ею в пропитанном бензином блоке двигателя.
Огонь вспыхивает мгновенно. Грузовик воспламеняется, пламя проникает под металл, стеклянные окна разлетаются от жара.
Стекло взрывается у меня перед лицом. Осколки вонзаются в мою щеку, но я не чувствую боли, только удовлетворение.
Линда смотрит на меня умоляющими глазами, безмолвно просит, но я просто смотрю, как она горит. Это то, что она заслужила за свои поступки.
Я ухожу, пока огонь не распространился настолько, чтобы заманить меня в ловушку, и направляюсь к машине, припаркованной достаточно далеко, чтобы избежать самого страшного. Тем не менее, жар лижет мне спину. Огонь будет распространяться, и быстро.
Я забираюсь на водительское сиденье, готовый увезти Амелию отсюда.
Но прежде чем я успеваю завести двигатель, ее окровавленная рука ложится на мою.
Она молчит. Ей не нужно ничего говорить.
Я понимаю без слов.
Она хочет смотреть. Еще немного.
И я разрешаю ей.
Она не просто моя, она — это я. Порежь ее, и я истеку кровью. Рани ее, и я стану самой смертью. Моя любовь не нежна, она всепоглощающая. Если она заплачет, я вырежу языки, которые говорили ей плохие слова. Если она истечет кровью, я утоплю весь мир в крови тех, кто причинил ей боль. Нет предела и нет конца, только огонь, только руины и трупы, которые я буду складывать у ее ног, лишь бы она была в безопасности.
Я бы сжег все и всех, пока в пепле не останется ничего, кроме нее и меня.
Вместе мы станем свидетелями того, как умирают последние угли этого жалкого места.
Вместе мы покончим со всем этим.
Глава 24
Амелия
На обратном пути Дэмиен заезжает в захудалый мотель, он выглядит заброшенным, даже разваливается на части. Думаю, он хочет, чтобы мы немного отдохнули перед долгой дорогой домой.
Портье замирает, увидев наше приближение. Она переводит взгляд на меня, отмечая, что я выгляжу избитой. Я вижу по ее лицу, она решает, стоит ли вызывать полицию. Любой здравомыслящий человек так бы и сделал, но прежде чем она успевает это сделать, Дэмиен выкладывает на стол пачку денег. Большие, толстые купюры, которые заставляют ее проглотить свою совесть. Она без лишних слов протягивает ключ, приковав взгляд к стойке. Я знаю, о чем она думает.
И она была бы права. Меня похитили, избили, пытали.
Но не человек, стоящий рядом со мной.
Я переминаюсь на ногах, сырая кожа горит с каждым шагом. Дэмиен сразу же замечает это и заключает меня в свои объятия. Мое тело прижимается к нему, и я вдыхаю его. Он пахнет порохом, дымом, кровью и яростью. Ни следа от запаха, который раньше был присущ ему. Теперь в нем только война. Война, которую он вел ради меня.
Дверь в нашу комнату со скрипом открывается, и она тускло освещена. Мы заходим внутрь. Только мы двое. Женщина, пережившая ад и мужчина, который сжег его дотла ради нее.
Дэмиен опускается на колени у моих ног, и что-то внутри меня трещит. Он зверь, демон, самый страшный человек, которого я когда-либо встречала, но он преклоняет колени ради меня.
Я не знаю, кто в той деревне лишил меня обуви, но это неважно. Теперь они все мертвы. Он поднимает мою ногу, его руки дрожат. Он смотрит на мозоли с затравленным, страдальческим выражением лица, а потом прижимается губами к моим ногам, целуя их, словно вбирая боль в себя. Ломается, распутывается, распадается на части прямо у меня на глазах.
Это не гигиенично, безрассудно, но я не говорю ему остановиться, потому что я знаю, что он едва держится, и я бы отдала ему все, что ему нужно в этот момент. Он так же травмирован, как и я.
Он задирает подол моего платья и стягивает его через голову. На мне остаются только лифчик и трусы. Он несет меня в ванную и ставит на раковину, его глаза бешено сканируют каждый сантиметр моего тела. Все его тело напряжено от ярости, глаза безумны. По-другому это не назовешь. Абсолютно невменяемый.
Я смотрю на себя сверху вниз, хотя мне это и не нужно. Я чувствую каждый синяк, каждый ожог. Мои ноги в волдырях, если бы он пришел позже, они бы обуглились. Пламя лижет их только потому, что он спас меня, пришел как раз вовремя.