— Я в порядке. Просто сейчас я не могу доверять никому, кроме тебя. Не хочу, чтобы кто-то прикасался ко мне, кроме тебя, какое-то время. — я звучу слабо, но мне все равно.
— Я никого к тебе не подпущу, — клянется он. — не сейчас и никогда.
Он ведет меня в душ, но колеблется. Я знаю, что он тщательно обдумывает все свои действия, чтобы не причинить мне боль. Он никогда не сможет причинить мне боль. Конечно, иногда он пугает меня до смерти и его любовь нетрадиционна, но у меня нет никаких сомнений в том, что этот человек любит меня. Поэтому я поднимаю руки в знак капитуляции, давая ему разрешение делать со мной все, что он захочет.
Он расстегивает лифчик, и он соскальзывает с моих рук, падая на кафельный пол, затем он снимает с меня трусики.
— Мне так чертовски жаль. — дышит он, прижимаясь к моей коже.
— Это не твоя вина.
— Моя. — огрызается он. — Я позволил им… — он прерывает себя резким вдохом. — Я должен был запереть тебя, чтобы никто не мог причинить тебе вреда, чтобы ты всегда была моей.
— Я все еще твоя.
— Чертовски верно. — я слышу, как он бормочет себе под нос, прежде чем начать принимать душ.
Я хочу посмеяться над его словами, над его собственничеством, но вода жжет.
Вода резко обжигает мою сырую кожу и мозоли на ногах. Я вздрагиваю, и давление на глазные яблоки усиливается. От боли я слегка покачиваюсь, но Дэмиен рядом, полностью поддерживая меня.
— Я знаю, цветочек. — бормочет он. — Я знаю, просто держись.
Он осторожно, медленно моет меня, распутывая колтуны в моих волосах, успокаивая мою больную кожу головы. Он проводит мочалкой по мне с такой нежностью, что это похоже на шепот.
Никто никогда не обращался со мной так, как будто я что-то ценное.
Он накидывает на меня халат из мотеля и усаживает на кровать.
Берет аптечку и снова опускается передо мной на колени, дезинфицируя и перевязывая мои раны с такой сосредоточенностью, словно я центр его вселенной. И, возможно, так оно и есть.
— Я так сильно тебя люблю. — признается он.
По моей щеке скатывается слеза.
— Все время, пока они причиняли мне боль... когда я думала, что умираю… — я подавила вздох. — Единственное, о чем я жалела, это о том, что не сказала тебе, что люблю тебя, Дэмиен.
— Я не могу простить себя, — пробормотал он.
— Тогда позволь мне простить тебя.
В его ледяных голубых глазах я вижу одержимость.
Он тонет во мне и не хочет, чтобы его спасали.
Глава 25
Амелия
Я хожу так, как никогда раньше.
В моих движениях появилась уверенность. Тьма прижимается ко мне, как вторая кожа, потому что я знаю, без тени сомнения, что за мной идет человек, который обещал сжечь мир ради меня и действительно это сделал.
Он — мой якорь.
Сила, которая поддерживает меня, укрепляет, позволяет вести себя как девушка, с которой наконец-то сняли цепи.
Больше нет деревни, нависшей над моей головой. Нет больше угроз, произносимых шепотом, больных идеологий, давящих на меня тяжестью тысячи солнц. Нет больше невидимых цепей и границ, удерживающих меня в жизни, которую я никогда не выбирала.
В этом холодном, неумолимом городе мне удалось создать свое собственное сообщество. Я создала кокон с людьми, которые понимают меня и любят: Маргарет, Руби, Дэмиен. Руби была вне себя от радости, когда узнала новости. Она постоянно спрашивала, все ли со мной в порядке и не нужно ли мне что-нибудь. Я никогда не ожидала, что кто-то будет так заботиться обо мне и я так благодарна людям, благодаря которым я чувствую, что принадлежу им.
Мой мужчина освободил меня.
Он освободил не только меня, но и кое-кого еще. Того, о ком я забочусь, того, кто жил в страхе, как и я.
Я сижу у больничной койки Маргарет, крепко держа ее за руку, и мой большой палец касается хрупких косточек на ее костяшках. Прошло несколько дней с тех пор, как все рухнуло. С тех пор как мир, который я когда-то знала, сгорел дотла.
Операция была рискованной, но она все еще со мной.
Она выглядит по-другому. Старее. Страх, истощение, годы пряток измотали ее.
Но она здесь, она выжила.
И до сих пор не открыла глаза.
Мое горло сжимается. Я протягиваю руку, поглаживая ее седые волосы.
Я сдерживаю слезы.
— Маргарет.
Как и в последние несколько дней, она ничего не отвечает мне.
— Все кончено, — шепчу я. — Все ужасное кончено.
Я прижимаюсь лбом к ее руке.
— Дэмиен сжег все дотла, — вздыхаю я. — Деревню и людей. Тех, кто причинил нам боль. Они все мертвы и от них ничего не осталось. Они больше не могут нас трогать. Пожалуйста, открой глаза. — умоляю я.