— Я всегда была твоей.
— Ты так совершенна, маленький цветочек. — шепчет он, обхватывая ртом мой сосок. Он натягивает его, а затем успокаивает мягкими облизываниями. Я таю. — Тебе нравится, когда к тебе прикасаются в дополнение к тому, что я сжег для тебя? — хмыкает он, продолжая обхватывать ртом один сосок и пощипывать другой.
Я вздрагиваю, мое тело отвечает ему раньше, чем я сама. И все же я киваю.
Он целует мой живот с открытым ртом, тот блестит от его слюны. Лижет меня, как рожок мороженого, и нервы там искрятся прямо к моему клитору. Наслаждение ослепляет.
— Я разрушу империи, покончу с наследием, сожгу религии ради тебя. Просто скажи это.
— Ты единственный, кому я поклоняюсь. — удается мне простонать.
Он тащит меня за волосы, заставляя встать на колени. Притягивает ближе, расстегивает брюки и достает свой член.
Мои губы раздвигаются. Он смотрит на меня с темным, бесконечным голодом.
— Открой ротик шире, маленькая грешница.
Я целую его по всей длине, широко раскрыв глаза. Он вводит кончик в мой рот, я сосу, проводя языком.
— Посмотри на себя, — пробормотал он. — Поклоняешься мне, как будто я единственный бог в твоем мире.
Я жужжу вокруг него, наблюдая, как сжимается его челюсть, как дергаются пальцы в моих волосах. Сила проникает в меня. Когда-то я бы застеснялась, а теперь мне это нравится. Нравится, как он раскрывается передо мной, как я могу сделать этого ужасающего мужчину слабым с помощью своих губ, рук, тела.
— Все, что я разрушаю, я разрушаю ради тебя. — хрипит он. — Каждый грех, который я совершаю, я совершаю ради тебя.
Он откидывает меня назад ровно настолько, чтобы видеть мое лицо, проводит большим пальцем по распухшим губам.
— Моя хорошая девочка так хорошо меня принимает.
Я обхватываю его пальцами, медленно поглаживая, дразня.
— Я могу принять больше.
Он ухмыляется, прежде чем войти глубже. Я задыхаюсь, дышу через нос, чтобы ослабить давление. Мои глаза слезятся, но он держит мою голову неподвижно. Мне это нравится. Другая его рука поднимается, поглаживая мои волосы, пока я задыхаюсь.
— Я единственный, кому ты будешь преклоняться. Единственный, кто тебе нужен.
И он прав. Абсолютно прав.
За волосы он оттаскивает меня от моего любимого лакомства. Перевернув меня на живот, я вжимаюсь щекой в землю. Пальцы впиваются в грязь, копаясь в остатках того, что было раньше. Эш прижимается к моей коже, к нему, к нам. Его руки тянутся по моей спине, спускаются к бедрам, и он срывает с меня трусики.
— Почувствуй это, Амелия. Остатки того, что я сжег для тебя. Пусть они смотрят на нас, пусть они увидят, чем на самом деле является наша религия.
Я никогда не смогу отказать этому человеку. Мои пальцы впиваются в сажу. Она проникает под ногти, так глубоко, что я не думаю, что когда-нибудь снова почувствую себя чистой. Он наблюдает за мной с темным очарованием, его зрачки поглощают серебро радужки. Без предупреждения он входит в меня.
Мои глаза закатились от смеси боли и удовольствия, но в основном от удовольствия.
Он вбивается в меня, жестко и неумолимо, а я издаю звуки, которые заставили бы покраснеть самого дьявола. Каждый толчок жестокий, неумолимый, именно такой, какого я жажду.
— Ты знаешь, на чем стоишь? — пробормотал он, в его голосе звучала властность. — Пепел и пыль. Все, что осталось от тех, кто причинил тебе боль. Кто думал, что может прикоснуться к тебе. Посмотри, где они сейчас и посмотри, где ты. Посмотри, куда я тебя завел.
Мы действуем как животные. Вот во что превращает меня Дэмиен, в животное, которое не может думать ни о чем, кроме удовольствия, которое он дарит. Я бессвязна, не в состоянии составить слова, поэтому позволяю ему говорить.
— Они горели за тебя, — рычит он. — а теперь ты горишь за меня.
Мы запутались. Ни один здравомыслящий человек не переживает травму так, как мы.
С последним толчком он выходит из меня. Я следую за ним, распутываясь вокруг него.
Мы проваливаемся друг в друга. Он стягивает с себя рубашку и одевает меня в нее. Мы растекаемся по земле, обессиленные и обмякшие.
Когда мое тело содрогается от толчков, он берет мою покрытую копотью руку и нанизывает на палец что-то холодное. Кольцо. Кольцо из темного металла, в центре один черный бриллиант.
Я смотрю на него, сердце колотится в груди.
— Ты даже не попросил меня выйти за тебя замуж.
Дэмиен ухмыляется.
— Ты принадлежишь мне, Амелия. Мне не нужно просить.
Это должно быть возмутительно, но никогда еще не было ничего более правильного.