Она медленно круговыми движениями гладит мне спину. Я даже не думаю, что она осознаёт, что делает это, но внутри становится легче; она не злится на меня.
С тяжёлым вздохом она достаёт маленький конверт из кармана передника и протягивает мне.
— Что это?
— Твоя зарплата за неделю.
Я быстро качаю головой.
— Нет, Маргарет. — Отступаю шаг назад. — Мне это не нужно. Ты и так для меня многое.
— То, что тебе нужно это купить себе что-то хорошее. — Она вдавливает конверт в мою ладонь. — И возьми выходной, я позабочусь обо всём тут.
— Но…
— Никаких «но». — Она складывает мои пальцы поверх денег. — Иди.
Я должна настаивать. Правда, я никогда не смогу ей отплатить, даже если буду работать в ресторане бесплатно годами. Но то, что я узнала о Маргарет за прошедшую неделю, это то, что она очень упрямая, так что я соглашаюсь.
Я осторожно иду по улицам, избегая столкновений, наблюдая, как все двигаются с какой-то невероятной целью. Я не знаю, смогу ли когда-нибудь идти так уверенно.
Магазин привлекает моё внимание, это бутик с манекеном в витрине, одетым в что-то, что заставляет тебя хотеть кружиться перед зеркалом. Я захожу внутрь, проводя пальцами по разным платьям, но одно особенно привлекает мой взгляд.
Цвет глубокий, изумрудно-зелёный, и ткань кажется шёлком. Вырез декольте достаточно глубокий, чтобы казаться маленькой тайной. Юбка пышная, созданная для того, чтобы ловить ветер. Я снимаю её с вешалки, прижимаю к себе. Оно мдеально. Потом смотрю ценник.
Живот сжимается.
Я сразу же вешаю платье обратно. С тех пор как я начала работать в ресторане, я стала разумнее с деньгами. Мне нужно ещё много чему научиться, но одно я знаю точно: это платье стоит дороже, чем недельный доход ресторана. Намного дороже.
Я отряхиваюсь и выхожу.
Снаружи холодный воздух жалит лицо, город теперь кажется громче, жёстче.
У стены свернулась маленькая фигурка худого кота с лохматой шерстью. Он дрожит, шарахается, ожидая удара от людей.
Я поворачиваюсь и без раздумий захожу в круглосуточный магазин. Пять минут спустя я приседаю перед котом, открывая банку с тунцом. Он смотрит на меня с подозрением, но голод побеждает. Он тихо подходит, обнюхивает, затем делает начинает кушать.
— Вот, — бормочу я. — Лучше, чем ничего, да?
В конце концов кот доедает и вылизывает лапы, уже забыв обо мне.
Солнце уходит за горизонт, глубокие оранжевые тона постепенно сменяются синими и фиолетовыми. К тому времени, как я возвращаюсь в ресторан, окна уже тёмные, Маргарет закрыла всё на ночь.
Я достаю ключ из кармана, руки окоченели от холода, и захожу внутрь. Атмосфера ресторана стала уютной и знакомой. Я закрываю дверь и иду в заднюю часть.
Складское помещение маленькое, но оно моё. Кровать прижата к стене, а в маленьком прикроватном ящике хранятся все мои вещи, которых совсем немного. Лампа мерцает, когда я включаю её, заливая всё тусклым светом.
Глаза расширяются, когда я замечаю что-то на кровати. Это изумрудно-зелёное платье из магазина. Сердце замирает.
Рядом стоит коробка.
Она измазана чем-то тёмным, слишком похожим на кровь.
В ушах звенит.
Руки дрожат, когда я открываю крышку. Внутри, завернутый в белую упаковочную бумагу, лежит отрезанный человеческий язык.
Воздух выходит из лёгких. Острый, застрявший в горле звук рвётся наружу.
Зрение мутнеет, тело блокируется, отказываясь осознать то, что передо мной.
На столе лежит записка.
Бумага аккуратно сложена, помещена прямо рядом с языком. Я с трудом разворачиваю её пальцами.
Слова написаны тёмными, резкими чернилами.
«Никто не осмеливается не уважать моего ангела и остаться невредимым. Теперь будь хорошей и надень платье для меня.»
Я роняю записку. Комната начинает вращаться, дыхание становится слишком быстрым, слишком поверхностным.
Что-то не так с воздухом.
Кто-то наблюдает за мной.
Я не одна.
Глава 5
Дэмиен
Говорят, одержимость — это наркотик. Я не знал. Мне никогда не нужны были наркотики, я никогда не предавался ничему, что могло бы затуманить мой рассудок. Слабые мужчины пользуются веществами, чтобы сбежать от своей реальности, я всегда принимал тьму, эту боль и охоту.
Но это?
Это не похоже ни на что, что я когда-либо знал.
Это хуже любой зависимости, глубже любого влечения. Оно теперь в моей крови, бьётся во мне каждую секунду дня, отравляет меня самым изысканно-чертовским образом.
Она.
Амелия.