Слегка склонив голову, как прощаются представители аристократии, Герцог развернулся и направился к выходу.
Вместе с ним уходили их шансы на выживание.
— Но разве высокомерие людей не результат влияния Люцифера? Это ведь вы внушаете людям самые грязные мысли и толкаете их на преступления, — выпалил Кельвин.
Астарот замер. Затем медленно повернулся.
— Ты забываешь одну вещь, сын Адама. Дьявол не властен над человеком, выбор всегда оставался за последним. Мы не даём приказов обворовать магазин или перерезать горло ближнему, мы лишь это предлагаем. И если в душе человека есть место для злобы, наши слова находят в них отклик. Весьма удобно винить кого-то третьего в своих грехах, ведь никто не хочет сознавать свою жалкость и моральную нищету. Но мы всего лишь есть ваше отражение, а вы есть наше. Как демоны и ангелы, люди делятся на тёмных и светлых. Но знаете, в чём, между нами, отличие? Мы не скрываем своей сущности. Злобный демон гордится своей страстью к убийствам, ангел тягой к миру. Но люди же двуличны, они привыкли скрывать свои потаенные желания и даже тот, кто в глубине души желает сеять грязь и разрушения, может ходить в церковь и улыбаться маленьким детям. И здесь нужны мы — наша цель выявить тех, кто прячется, раскрыть их истинную личность и привести туда, где им место — в Ад.
— Вас послушать, так вы прям невинные овечки, — усмехнулся Дилан, молчавший до сих пор.
Астарот безразлично пожал плечами.
— Я признаю себя в высокомерии, — сделав шаг вперёд, начал говорить Кельвин. — Да, я хотел почувствовать какого это, ощущение силы, когда в твоей власти сам Герцог Ада. Но намерения мои были чисты и вызваны необходимостью. Наш друг был убит Вельзевулом и следующими будем мы. Изгони его!
Герцог несколько минут молчал, внимательно глядя в глаза парню. В его чёрном глазе мелькали крохотные вспышки, а красный перекрасился в жёлтый. Наконец, он сказал:
— Я не могу.
Кельвин и Дилан переглянулись.
— Но...
— Это вне моей власти.
— Но ведь вы — Герцог Ада, один из сильнейших правителей...
— Нет, — спокойно ответил Астарот, — мы не правим Адом.
Комната погрузилась в молчание.
— Но как... Ведь иерархия...
— Ложная, — махнул рукой архидемон. — Выдумки, не более. Но и конечно свою роль сыграли выходки Вельзевула с его тягой выдавать себя за бога. Скажите, вам не кажется странным, что Люцифер закован в цепи в Аду, в то время как он там главный?
Парни промолчали. Дилан ничего не смыслил ни в религии, ни в демонологии, Кельвин же знал мало.
— Ад — это тюрьма. Даже для нас, вплоть до Судного Дня. Мы такие же заключенные, как и грешники, с той лишь разницей, что способны покинуть пределы тюрьмы на некоторое время в такие вот моменты, как сейчас.
— Но кто тогда следит за тюрьмой? — нахмурившись, спросил Дилан.
Астарот улыбнулся, не ответив.
— И что нам теперь делать? — спросил Кельвин.
— "Всякое царство, что разделится само в себе — падёт. Так же как и всякий дом, что разделится сам в себе — падёт. Так разве силой бесовской можно изгнать беса и не деление ли это царства Сатаны?", — проговорил Герцог, затем поклонившись чуть ниже прежнего, с громким хлопком исчез.
Буря за окном разом стихла, спустя мгновение возобновили свои танцы сверчки, а лесные звери вышли на ночную охоту. И через час всё вернулось на своё место, ничего более не напоминало о коротком присутствии на земле Герцога Ада.
Лишь два парня, усевшись за стол с книгами, принялись усердно искать новую информацию.
Ангел, Который Не Улыбается
За столиком «Uplands Dinner», одной из лучших закусочных во всём Суонси, смешиваясь друг с другом раздавались звуки ударов пальцев по клавиатуре и лёгкого причмокивания с потягиванием напитка из трубочки.
Было утро четверга, на улицах наконец стихли многодневные дожди и ветер. Правда на замену им пришёл густой туман, закрепляющий за материком звание Туманного Альбиона.
Пытаясь разобраться в событиях прошедших дней, Кельвин и Дилан вдруг вспомнили, что ели в последний раз целых два дня назад и потому решили наконец покинуть хижину и наведаться в город.