А Кельвин медленно брел к дому, размышляя о том, какое огромное пространство открылось перед ним для изучения нового и как чертовски мало времени у него осталось. Ему всегда казалось, что он жил полной и насыщенной жизнью, но сейчас, когда вся эта жизнь стояла перед глазами, он видел в ней лишь пустоту.
Миновав свой дом и повинуясь непонятному импульсу, Кельвин направился прямиком к дому миссис Фигг и трижды постучал. Минуту не было никакого ответа, но он упорно продолжал стоять перед дверью и уходить не собирался. Наконец, спустя три минуты, щелкнул дверной засов и показались сощуренные, недоверчивые глаза старухи.
Сам не зная почему, Кельвин начал рассказывать ей о своём детстве. О том, что отсутствие друзей привело к тому, что он просто не шёл на близкий контакт с кем бы то ни было, отталкивал окружающих и был рад, когда его сторонились. О том, как сильно он хотел завести собаку, но отец никогда этого не разрешал из-за их постоянных переездов и невозможности за ней ухаживать. И напоследок заверил её, что ни за что и никогда бы не стал причинять вреда её собаке и он искренне жалел о её утрате.
Закончив, он хотел было развернуться и уйти, но тут миссис Фигг распахнула дверь и пригласила его войти. Кельвин не отказался.
И так сидели они у камина, пили чай с печеньками её собственного приготовления и беседовали.
Неожиданно, Кельвин обнаружил, что известная на весь двор ворчливая и злобная старуха на самом деле оказалась очень доброй и интересной бабушкой, которой было просто не с кем поговорить. Её муж ушёл на фронт в сороковые и не вернулся, а единственная дочь вышла замуж за американца и улетела по ту сторону океана, ни разу её больше не навестив. И думал Кельвин, слушая рассказы о её молодости, как же это страшно, быть одному.
Ведь даже самая сильная личность неизбежно черствеет и вянет, если нет рядом того, с кем просто можно было бы поговорить.
В его жизни почти не было девушек. Всё своё время он уделял мифологии и тайнам оккультных наук, а когда вдруг какая-то из девушек оказывала ему большее внимание, нежели дружеское, он её избегал. Хотя в глубине души чувствовал, что хотел бы иметь ту, кто смогла бы его понимать, слушать, и просто быть рядом. Но судьба распорядилась иначе и поделать он ничего не мог.
В десять вечера, вежливо поблагодарив бабушку Фигг (она настояла, чтобы теперь он звал её только так) и попрощавшись, Кельвин вернулся домой. Позвонил отцу, но его телефон стоял на автоответчике, впрочем, почти, как и всегда. Между ними не было особой глубокой связи, но парень всё же любил и всегда переживал о нём. Ему лишь оставалось надеяться, что эта утрата не будет для него сильным ударом.
С такими мыслями парень рухнул в кровать и погрузился в царство Морфея.
***
В это время, облетая крыши зданий и преодолевая ветер, в обличье мухи несся на всех порах демон известный как маркиз Андрас.
Он был одновременно дико зол и невероятно горд собой. Зол, потому что он, Великий Маркиз, 63-й демон Ада, был вынужден плестись в этом жалком мире ради двух ничтожных детей Адама, а горд, потому что это был приказ самого Князя. Ведь за удачу тот обещал сделать его членом Ордена Мух, что позволило бы ему утереть нос высокомерному Велизару, подстилке Люцифера, возомнившего себя равным ему.
Потому, проклиная все на чём свет стоит и предвкушая свой триумф, он не заметил небольшой вспышки на небесах и с изумлением ощутил, как всю его сущность пронзило копье, разрывая его на части и ввергая разум в бездну небытия. Крупная зелёная муха камнем рухнула вниз и растворилась в земле.
***
Кельвину снился сон. Он парил в абсолютной пустоте, вокруг было нечто и в то же время не было ничего.
Возможно, это и был край Вселенной, подумал парень, отрешенно наблюдая за мириадами движущихся субстанций, наименования которых он не знал. Может это и есть частицы, из которых было создано всё сущее? Интересно, что бы сказал на это Дилан?
А Дилан считал, что это и было тем мифическом в науке местом, куском вселенной, полностью заполненным антивеществом. Он видел точно такой же сон, хотя оба они и не догадывались об этом.
Так висели они в пространстве, казалось, вечность, как вдруг в воздухе образовалась брешь. Из неё ударил ослепительно яркий белый свет и показалась фигура, огромная как небоскрёб. Это был ангел, в руках он держал копье, остриё которого было обагрено чёрной кровью. Он заговорил и голос его казалось разносился по всем уголкам галактик:
— Моё имя — Малик, Я Хранитель Адского Пламени. Вам было дозволено узреть истину, заблудшие сыны Адама, мир ему. Но даже тогда не обратились вы к Господу вашему, вместо этого прося о помощи меня, того, кто лишь исполняет Его волю. Воистину, следовало бы сбросить вас за это в огонь, где познали бы вы мучительное наказание, но милость Всевышнего безгранична и Он позволил вашему близкому заступиться за вас.