За этим занятием меня и обнаружила впорхнувшая словно птичка молодая служанка. Одетая кстати более прилично, хоть и в белом переднике, чем это висящее великолепие для диснеевских принцесс.
- Вы уже встали? Госпожа! Какое счастье, вы проснулись! Сейчас я помогу вам облачиться!!! - она кинулась ко мне как к родной, но была остановлена властным жестом.
Я просто выставила руку вперед, боясь, что этот ураган снесет меня к одному из столь ужасных платьев.
- Остановись! ЭТО я не надену!
- Но как же так, госпожа!? - ее личико уже готово заплакать и она вот вот готова убедить меня, что именно так и ходят леди.
- Я. НЕ. НАДЕНУ! - зарычала на несчастную девушку и на удивление она тут же покорно согласилась и отправилась за другой одеждой.
Через пару минут я надела брюки и тунику, а поверх длинный жакет и чувствовала себя превосходно.
- Почему сразу это не принесла? - строго спросила я.
Не то чтобы я была особо строгой, но сразу стало ясно, проявишь слабину будешь ходить в одном из ужасных ярких платьев, причем в розовом, ядовито зеленом или белом.
- А вы и не говорили, что оборотница! - обиженно отозвалась она и опасливо покосилась в мою сторону.
Тааак! Кто я???... Но разубеждать горемычную не стала. И доказывать, что оборотни не существуют тоже. Вот ведь факт! Некоторые вещи я вроде твердо знаю, про несуществующих оборотней к примеру, но про себя ничего не помню. И даже лицо в зеркале незнакомое вроде как. Синие глаза и ... белые словно снег волосы. А вот брови темные. Лицо ровное, молодое но уж слишком худое, как и все тело, кожа да кости. Вот такие дела.
Может я попаданка? Причем с амнезией, под которую все косят.
- Господа вас ждут на завтрак! - "обрадовала" меня служанка и я позволила себя увести из комнаты. Не прятаться же тут, да и разузнать хоть что-то стоило.
Мы прошли по длинным коридорам, все больше походившими на дворец, по крайней мере местами тут было очень даже прохладно и я убедилась, что жить во дворце далеко не так комфортно, как кажется, несмотря на музейную роскошь. Раз или два можно посмотреть на все эти портреты на стенах и статуи в углах, на изящные вазы и вазоны, которые боишься зацепить, а потом бежишь подальше и только обходишь неудобные препятствия, опасаясь, что композиция доспехов у двери случайно выронит алебарду на голову или ногу. Как тут можно жить?
Служанка открыла передо мной двери и захлопнула за моей спиной едва я вошла в столовую. Оборотней тут не жалуют. Хотя в себе я почему-то сомневалась, не чувствовала ипостась вообще.
Остановилась у входа, не зная куда себя деть и поздоровалась, чтобы скрыть неловкость.
За длинным столом сидели люди и все взгляды с любопытством скрестились на мне. Многие с неодобрением рассматривали мою персону. Полноватый мужчина во главе стола поморщился от моего наряда и не произнес ни слова. Справа от него молодой парень, скорее всего сын поднял бровь с удивлением и пренебрежением, слева от хозяина женщина и девушка, разодетые в стиле висевших в гардеробной платьев не скрывали явного презрения. Остальные гости - еще двое мужчин почему-то улыбались и от этого контраста становилось неловко.
- Сани, проходи! - встал один из гостей, переворачивая с ног на голову все, что я знала об этикете, - Познакомься, это барон Арвин Кан Дано Фоска, его жена Марлена Кан Дано Фоска, их дети Кевин и Виола. Господа разрешили нам немного погостить. Мы рады что ты наконец очнулась проходи, садись на любое место.
Я неловко кивнула господам, которые мне не очень то и рады и села за стол. Надо сказать завтрак давно начался, тут же подскочил слуга, принес тарелку и положил кусок омлета, налил чай из высокого пузатого чайника. Сидящий по соседству второй гость, ничуть не стесняясь хозяев, положил мне несколько крупных кусков мясной копченой нарезки.
Тихо поблагодарила его, орудуя ножом и вилкой. Семейство барона нас молча терпели. И снова все взгляды сходились на мне. С безразличным видом я отрезала кусочек бекона и ела, хотя впору было подавиться.
Однако чванливые хозяева меня интересовали мало. Я всего лишь гость. А вот двое мужчин, которых мне не представили и коих я видимо обязана знать, интересовали очень. Один молод и мог считаться красивым, если бы не суровый цепкий взгляд, ироничная и угрожающая усмешка, которой кстати он одаривал сынка барона, позволившего себе бросать на меня плотоядный взгляд, словно я низкого сорта, но для его некоторых амбиций сгожусь за неимением лучшего. Заметившие это его мать и сестра еще пуще грызли меня неприязненными взглядами и сразу отводили глаза как от пустого места, стоило взглянуть на них.