Эйд кивнул и вышел. Королева с трудом удержалась, чтобы не швырнуть чем-нибудь в стену.
— Мама, а папа сердится? — вдруг спросил Яр, отрываясь от рисунка и глядя на мать медово-жёлтыми глазами. — Ему не нравится, что ты сейчас королева?
«Я ему предлагала стать королём, сам не захотел», — сумрачно подумала Леолия, подошла к сыну и заглянула в рисунок. Чёрный корабль развевал по ветру чёрные паруса…
Джия даже не представляла, что кабинет Ларана может вместить столько народу! Капитаны кораблей стояли, сидели везде и всюду, выглядывали друг у друга из-за плеч и голов. Восседали на столе, на подоконниках, теснились. Из открытой двери тоже торчали загорелые, усатые, бородатые головы.
Солёный король стоял ногами на столе. Глаза его воодушевлённо горели, но в складках губ Джия читала скептическую усмешку. Девушка чувствовала, что Ларан играет, но не понимала во что. Что правда из того, о чём он говорит, а что нет? Во что верит сам Ларан? И верит ли вообще во что-то?
— Разгромили флот одного герцога, разгромим флот и второго! — басил Косая Башка, яростно кусая себя за рыжий ус.
— Да! — выкрикнуло десятка с два голосов.
— Что он говорит? — волновались за дверью.
— Сжечь медвежатину! Гнать медведя из берлоги!
— Что они говорят?
— Охотится хотят, — поясняли нетерпеливым.
— Медведь это вам не Вальди, — резонно заметил Бычья Печень, грузный, тяжёлый мужчина с низко надвинутыми тёмными бровями. — И не бедолага Инрэг, только под старость увидевший море…
— Эх, на моржей бы…
— Что?
— На моржей бы охоту, говорю…
Берси, злой, довольный и яростный, резко обернулся к Бычьей Печени.
— Ну и что? — рявкнул прямо в лицо седого капитана. — Готов ему жопу лизать? Сдашь свой Бычий остров? А? Ну давай! Ну чё, ну же!
Печень пошевелил бровями.
Джия тоже стояла на столе, и Ларан прижимал её к себе, словно боялся потерять в общем гвалте. Она вдыхала запах кожи, пота и жира, которым некоторые смазывали сапоги, а кто-то — волосы, ставя их торчком на голове. Герцог тихо называл девушке имена говоривших. Джия плавилась в его руках. Она забыла, что у него есть жена, она сейчас самой себе казалась его законной женой.
Берси наседал на Бычью Печень, размахивал перед его морщинистым лицом острозаточенным ножом.
— Ну чё, молчишь, батяня? А, видите, он молчит! А потому что — что? Потому что наше дело правое! И морской бог поможет нам! И никакие медведи не страшны соли!
— Всё это пустые слова, Берси, — вздохнул Печень. — Все мы знаем, что такое Медведь…
— Он на суше кто-то, а мы на море! — фыркнул Косая Башка.
Джия подумала, что если встанет рядом, то этот капитан вряд ли дотянется ростом ей до подбородка. Зато усы были действительно прекрасны: пышные, волосок к волоску, они торчали как две мачты с парусами, привлекая взгляд.
— Он прославился тем, что перерезал горло капитану, сделавшему ему замечание, и захватил корабль в пятнадцать лет, — шепнул Ларан, и Джия посмотрела на коротышку с невольным уважением.
— Моржи это и мясо, и шкура, и кость, — бубнил кто-то за дверью. Кто-то с очень раскатистым голосом.
— Медведь — боец опытный. Ни одного поражения никогда у него не было… Он с двадцатью людьми смог разбить отряд принца Альшарса, уничтожившего Берлогу и всю его семью… А было ему восемнадцать…
— Так то на суше, идиот! — рявкнул Берси. — На суше он царь и бог, но на море-то — кутенок!
—… и жир ещё, — раскатисто вздохнул невидимый капитан за дверью.
Ларан поднял руку, прерывая спор. Отпустил Джию, спрыгнул и вразвалочку подошёл к спорщикам.
— Что ты предлагаешь, Печень? — спросил, с любопытством уставившись на рослого капитана.
— План нужен, король, — тяжело ответил тот. — Медведь не подойдёт так близко и не допустит спалить его корабли. Осторожный он, как зверь. Будет ждать, пока с голоду вольный народ не проклянет свою волю и не сдаст тебя в его руки, как зачинщика.
— Уж не сам ли ты сдашь? — оскалился Берси.
— Сдам, — пожал плечами Бычья Печень. — Если моя жена и дети начнут пухнуть с голоду, сдам. Своя-то семья завсегда ближе…
— Что⁈ Ах ты трус! Шкура продажная! Вы слышали? — Берси выхватил кривой нож и прыгнул на говорившего.
Ларан перехватил его руку, заломив.
— Охладись, — велел спокойно. — Тебе что, и вторая рука не нужна? Дело Печень говорит. Продолжай, если есть, что продолжать.
— Заманить бы его на переговоры… — вздохнул Бычья Печень. — Ну, пообещать там… безопасность… Так ведь не пойдёт, догадается что почём…
— А кость бы в султанат продать… Там любят моржовую кость-то…
— Да заткнись ты, моржатина! — рявкнул взбешённый Берси.
— Мы можем прорваться через медвежье кольцо, — вдруг подал голос невысокий паренёк с голубыми глазами-льдинками. — Если все разом ударим ночью. Большинство проскочат. Войти в Шуггу, подняться и напасть на Элэйсдэйр.
— Там купол же, разве нет?
— Тогда пограбить Золотой щит, — паренёк пожал плечами. — Медведь не сможет нас тут караулить, если золотая земля задымится.
— Дело, дело говорит!
— Перехватит на обратном пути, — возразил Печень.
— Дельта Шугги большая, к каждому рукаву охрану не приставишь… Да и мы можем не возвращаться: сплаваем в Южный щит, нанесём ответный визит. Всё лучше, чем запертыми торчать…
— Лучше в открытое море уйдём, — вдруг предложил Косая Башка. — Много ли нам надо? Погрузим семьи, да оружие, ну и рванём. Что нас держит, кроме ветра?
— Дело! Ай да Башка! Дело говорит! — раздались вокруг возбуждённые голоса. — Земли у бога много, воды у бога много.
— И что, уступим своё Медведю и его Чёрной ведьме? — возмутился Берси. — Не жирно ли им будет?
— И то верно…
— Да пусть подавятся!
— Был бы ветер, остальное будет!
Джия горящими глазами смотрела на Ларана, пытаясь разгадать его мысли, но король был привычно насмешлив. Подождав, пока спорящиеся выскажутся, он поднял обе руки, призывая к тишине.
— Там, на Западе, за Великим морем, есть богатая земля, — начал ровным голосом. — Более щедрая, чем наши острова. Некоторые из вас знают её, особенно те, кто промышляет охотой на моржей. Там суровая зима, но теплое лето. И сосны высотой до неба. В лесах полно дичи, а в воде — рыбы. Мы уйдём туда и перезимуем. А затем вернёмся, когда нас не будут ждать.
Капитаны радостно закричали славу королю, а Джия вдруг вспомнила про Айяну… Вот бы…
Глава 16
Грязные танцы
Рандвальд метался по маленькой комнатке, словно зверь. Его, Южного герцога, посадили в камеру, словно преступника! Сначала связали и заткнули рот кляпом — кляпом! — а затем унизили камерой. Твари, какие же они твари! И сражаются не по правилам!
— Юдард тебя побери, Медведь! Какая осада⁈ Какая блокада? Прикажешь сдохнуть здесь, пока ты там наслаждаешься вином, любовью королевы и не чешешься?
Сжимал в бессилье кулаки, рычал. Всё-таки, шваль она и есть шваль. Какой, к юдарду, Ларан герцог? Разве так себя ведёт благородный аристократ? Он должен был вызвать Рандвальда на поединок и помериться силами. Или, например, разместить в богатых покоях на правах почётного пленника, но вот это… Это жестокое оскорбление, а между тем, в жилах Южных герцогов течёт королевская кровь! Некогда их щит был свободным королевством, которое влилось в Элэйсдэйр лишь под угрозой уничтожения Персиковым султанатом. Но влилось на почётных условиях! Да что там говорить! Мать самой королевы Леолии была из их рода… Пир-рат! Надо было проклятому герцогу Юдарду, когда он захватил Солёные острова, вырезать их всех подчистую ещё двести лет назад.
Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошёл…
Рандвальд попятился. Он сразу узнал эту наглую башку. Тот самый пират, что швырнул с корабля топор в их шлюпку, обрекая всех на гибель. Рука потянулась к поясу в тщетном поиске сабли.
— Ваша светлость, — ухмыльнулся бандит. В его ухе болталась серьга, блестящая от разноцветных камушков. — Не бойтесь, я не со злом.