Зайдя в ванную, Кай резко развернулся в дверях, и Лилит с разбега уткнулась носом в его стальную грудь.
– Ты и в туалет за мной пойдешь? – смерил он ее недовольным взглядом.
– Ой! Чего я там не видела?!
С тихим стоном раздражения, закатив глаза, он закрыл перед ее носом дверь. Ли недовольно поджала губы.
Включив воду в раковине, Кай начал чистить зубы, наклонился, чтобы умыться, а когда поднялся, вздрогнул от испуга.
Сзади него, на широкой полке для разной утвари, сидела фея. С невинным видом, облокотившись на коленку и подперев кулаком щеку, она наблюдала за ним.
– И это ты меня называешь «маньяком»? – вытирая лицо полотенцем, пробурчал он, смотря на ее отражение в зеркале.
Лилит лишь широко улыбнулась и пожала плечами.
– Может, ты выйдешь? Или и в душ со мной пойдешь?
От его предложения в ее глазах забурлила куча эмоций: сомнения, желание и неуверенность.
– В принципе, я не против.
Развернувшись, он уже протянул к ней свою руку как она вздрогнула и исчезла.
– Трусиха! – закричал он в пространство.
Когда он спустился со второго этажа, чистый, свежий и одетый в черную футболку и светлые джинсы, на столе его уже ждал завтрак. От жареных сосисок и яичницы тонкой струйкой поднимался пар, а свежесваренный кофе источал свой аромат на всю просторную кухню.
И посреди всей этой красоты на кухонном острове, свесив ноги, сидела Лилит. Держа в руках большую чашку с кофе, она с наслаждением, прикрывая от удовольствия глаза, прихлебывала ароматный напиток.
Кай залюбовался ею. Но еще больше он впечатлился от того, как внутри него что-то затрепетало в ответ на такую, казалось бы, банальную заботу, как приготовленный завтрак.
Банальную для кого-то, но не для него. Спустя много лет он впервые вспомнил, каково это, когда о тебе заботятся. Заботятся искренне и безусловно, в простом бытовом плане.
– Чего застыл? – вырвал его из мечтаний мелодичный голос. – Садись, ешь. Сегодня много работы.
– Габриэль не говорил…
– Скоро скажет. Он еще вчера составил новый инструктаж и задание, – она невозмутимо отхлебнула еще один глоток кофе.
Кай молча сел за стол и скептически разглядывал свой завтрак. Она и правда много следила за ним, раз так хорошо знает о его предпочтениях.
– Не бойся, не отравлен, – хихикнула Лилит закинув ногу, на ногу продолжая сидеть на столешнице острова.
Кай не любил, когда женщины сидели на столе, по его мнению, это выглядело вульгарно. Но, глядя на то, как Лилит сидит на его столе, в его кухне, в его доме – это казалось не просто привлекательным, а чертовски правильным. Таким, как это должно быть.
– Может, ты знаешь и цель задания? – спросил он лишь для того, чтобы заполнить неловкую паузу.
Но, к его удивлению, она ответила.
– Знаю. Сегодня вечером в центре города планируется одно очень специфическое событие.
Кай напрягся.
– Какое? – кажется, он уже знал ответ.
– Аукцион, – тихо ответила Лилит, и по ее лицу пробежала тень отвращения.
– Кого? – зло рыкнул Кай.
Но злился он не на нее, а на организаторов этого самого мероприятия. На таких подпольных аукционах продавали похищенных молодых женщин. Богатые извращенцы тратили огромные суммы денег, чтобы приобрести себе обученную, безропотную игрушку, над которой можно было безнаказанно издеваться и ломать, как только им вздумается. А когда «игрушка» выходила из строя, они просто избавлялись от нее и шли покупать новую.
Но самое омерзительно в этом всем было то, что на таких аукционах иногда продавали и детей. Возраст был разным – от восьми до шестнадцати лет. Маленькие, запуганные, похищенные дети продавались как скот, в угоду развлечениям больных ублюдков.
– Сегодня женщины, – ответила Лилит.
В ее взгляде Кай прочитал такую же ненависть, которую испытывал сам. Помимо ненависти, в фиалковых глазах читалась грусть от грязи этого мира, от страданий невинных, что вынуждены быть жертвами чужих пороков только из-за того, что оказались не в том месте и не в то время.
Вот поэтому Кай посвятил свою жизнь охоте не на магических существ, а на людей. Людей, которые имели лишь внешнюю оболочку человека, а внутри этой оболочки скрывалось самое настоящее зло.
– Я их всех вырежу, – пообещал он ей.
Она могла бы сделать это и сама, голыми руками, он знал это. Но по указу Габриэля она не могла вмешиваться, только защищать. Поэтому он пообещал ей сделать то, что ей хотелось сделать самой, но в силу обстоятельств не могла.
Их взгляды встретились. Она поняла, что он не шутит и не врет. А главное, что он обещал сделать это ради нее. Для ее спокойствия и умиротворения. И Лилит была уверена, что он сделает все возможное и невозможное, чтобы выполнить свое обещание.