Но он не реагировал.
– Да дыши ты!
И в сердцах она хорошенько размахнулась и врезала ему по лицу тыльной стороной ладони.
Кай резко открыл глаза и стал отплевывать и откашливать скопившуюся в дыхательных путях воду.
– Живой! – с облегчением выдохнула Лилит, продолжая сидеть у него на бедрах. – Напугал то как, гаденыш!
Когда он сделал полноценный вдох, приподнялся на локтях и посмотрел на нее. Его лицо моментально поменяло цвет с бледного на пепельно-бледное. Израненные крылья, кусок стекла, насквозь пробивший правое крыло, простреленное плечо и резанные раны на щеках.
Он перевел взгляд на дыру в стеклянном потолке, затем на бассейн и вновь вернул взгляд к уставшим фиалковым глазам.
– А помягче посадку нельзя было найти? – с ложным упреком пробормотал он.
За что получил еще одну звонкую пощечину, но уже по другой щеке.
– Скотина неблагодарная! – тяжело дыша, пробурчала Лилит.
Взяв за грудки, она подняла его, заставляя сесть, и, обвив руками мощную шею, вцепилась крепкими объятиями, с силой прижимая Риванса к себе.
В начале он немного опешил, а затем, быстро придя в себя, обнял ее за талию также сильно прижал к себе. С ее крыльев стекала вода, смешанная с кровью, образуя возле них ярко-розовую лужу. Кай ругал себя за промедление, ей нужна была помощь, но не мог оторваться. Продолжал сидеть в ее объятиях, уткнувшись носом ей в шею, жадно вдыхал аромат ее кожи и нежно гладил по спине.
Где-то вдалеке послышался быстро приближающийся топот нескольких пар ног в военных берцах, тяжело ступающих по кафельному полу. В зал влетела почти вся команда. Арик видел падение и сообщил об этом по рации всем, а сам тем временем занялся Миллером и спасенной девушкой.
Фил влетел первым, и первое, что он увидел – израненные крылья Лилит. Он уже рванул к ней, чтобы оказать первую помощь, но его остановила чья-то рука, резко схватив за плечо.
Он развернулся и уже хотел обматерить Энцо за задержку, но тот лишь молча кивнул в сторону командира и феи.
Фил вернул на них взгляд и увидел, как Кай жестом, махая рукой за спиной Ли, настойчиво просил всех удалиться. Поджав в недовольстве губы и нахмурив брови, он не рискнул ослушаться, хотя был весьма недоволен, так как их фея была довольно серьезно ранена и нуждалась в помощи.
Энцо и Тедди лишь лукаво переглянулись, пожали плечами и, развернувшись, тихо удалились.
***
Немного позднее Лилит сидела на деревянном пирсе. Свесив ноги вниз, она болтала ими, смотря на свое отражение в реке. Фил обработал и перевязал ее рану в плече. Долго и упорно спорил, чтобы дотронуться до крыльев, но максимум, что она разрешила, – это вынуть осколок и сбрызнуть раны антисептиком.
– Упрямая феечка! – ругался он на нее.
– Гадкий доктор! – кричала она в ответ.
Но то были не оскорбления в ненависти, а просто небольшая перепалка упертого пациента и обеспокоенного врача.
Откинувшись назад, Лилит закрыла глаза, позволяя ветру беспощадно путать свои и без того взъерошенные волосы. Когда открыла глаза, ей протягивали бумажный сверток, от которого вкусно пахло жареным мясом в хрустящем лаваше.
– Спасибо, – протянула она, сглатывая слюну от ароматного запаха.
Кай опустился рядом с ней, точно так же свесив ноги и отгрызая огромный кусок от своего лаваша с мясом.
– Наверное, надо тебя поблагодарить. За то, что спасла мою задницу. Опять, – пробурчал он с набитым ртом.
Лилит развернула свой сверток и, не стесняясь, откусила огромный кусок, пачкая рот и подбородок вытекающим из лаваша соусом.
– Да не подавись, Кай Риванс, – буркнула она.
Судя по тому, как заходили ходуном его широкие плечи, она поняла, что он давится от смеха, и, не сдержавшись, хрюкнула сама.
– Чего ржете?
С тяжелым вздохом Арик опустился справа от нее на пирс, держа в руках такой же сверток с лавашем, только без мяса.
Следом за ним к общей компании присоединились Тедди, Фил и Энцо. Сидя на ночном, пустынном пирсе, жуя свою еду, они молча смотрели на отражение луны в воде, и каждый думал о чем-то своем. Но, находясь в своих мыслях, они были рядом друг с другом, и от этого в животе у Лилит разливалось огромное тепло.
Раньше она боялась выходить из тени, не знала, как они отреагируют на нее. Но теперь она бы ни за что не променяла этот момент. Сейчас ей было тепло и уютно, как никогда в жизни. Сейчас она по-настоящему, впервые почувствовала себя дома.
– А я не понял… – задумчиво протянул Арик, жуя лаваш, нашпигованный овощами. – А что это вообще было с Миллером? Как ты его убедила?
– У меня дар убеждения.
Ну вот и призналась. Она украдкой посмотрела на каждого. Ей была важна их реакция. Не каждый был способен нормально отреагировать на то, что рядом с тобой находится тот, кто способен влезть в твою голову и управлять ею, пусть даже временно.