Ее дар считался самым редким и самым ценным среди фей. Способность контролировать чей-то разум, влиять на желания, поступки и решения. Ее дар называли – повелевающей разумом.
Счастью матери не было предела, когда она узнала, что ее дочь обладает не только уникальной внешностью, но и уникальным даром. По ее меркам, она была очень ценной. Но не как дочь, а как очередная дорогая вещь.
– Дар убеждения — это круто, – покачал головой Фил. – Энни читает кучу психологической туфты, но там и половины нет ничего полезного.
Все понимающе закивали в знак согласия.
– Психологической туфты?
Значит, они истолковали ее слова совершенно по-другому. Подумали, что она знает какие– то приемчики из психологии, дающие ей нужные навыки для контроля и управления разумом.
Стоит ли их разубеждать? Они должны знать правду. Но она же ведь сказала правду. Так чья это проблема, что они поняли все не так? Это были слабые аргументы, чтобы заглушить совесть. Но на первое время они сработали.
Глава 12
Глава 12
Лежа на большом, удобном, кожаном, черном диване в кабинете Габриэля, Лилит пыталась вникнуть в суть книги, которую держала в руках. Она уже третий раз читала одну и туже страницу, но мысли постоянно соскальзывали от букв к обладателю темно-серых глаз.
Габриэль в это время над чем-то сосредоточенно работал за своим столом и казалось совершенно не обращал внимание на темную фею, вальяжно расположившуюся в его кабинете.
Она и раньше частенько устраивалась в его кабинете, читая, раскрашивая детские раскраски карандашами или красками, пыталась даже что-то вышивать. Старалась усердно чем-то себя занять, не отвлекая при этом Габриэля от работы. Раньше ей было скучно, и таким образом она не чувствовала себя одинокой. Но теперь, когда у нее появилась довольно обширная компания, Лилит все равно продолжала искать его общества.
Этот простой факт грел душу Габриэлю. То, что она продолжала приходить, говорило о ее глубокой привязанности к нему. За несколько столетий, проведенных вместе, им не требовалось разговаривать о чем-либо; иногда достаточно было просто побыть рядом, чтобы закрыть потребность друг в друге.
Нахмурившись и тряхнув головой, она попыталась прогнать наваждение, вызванное воспоминаниями об объятиях с Каем. Лилит вновь вернула свое внимание к книге, прочитывая страницу в четвертый раз с самого начала.
В прошлый раз, поддавшись эмоциям, она не сдержала себя и сделала нехарактерную для себя вещь – сама, первая, обняла мужчину. Это ее довольно смутило. А воспоминания о его широких, горячих руках, нежно поглаживающих спину, смущали еще больше.
Она помнила, как отзывалось ее тело на его прикосновения. Как вдоль позвоночника пробегало электричество вслед его касаниям. В животе скручивался тугой узел, отчаянно моля дать ему освобождения. А сердце билось в безудержном галопе, норовя вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки и упасть в его ладони.
Завибрировал телефон, лежавший на животе, разнося неприятную щекотку в области вокруг пупка.
Отодвинув книгу, она взяла телефон и открыла входящее сообщение.
– Думаешь, сможешь спрятаться от меня под крылом «папочки»?
Лилит сдержала улыбку и покосилась в сторону Габриэля. Но казалось, ему не было до нее никакого дела, он был занят чем-то очень важным.
– А мне нужно прятаться от тебя, Кай Риванс?
Как можно быстрее ответила она.
– После того, как ты мне кое-что задолжала, я думаю, именно этим ты и будешь заниматься.
– Я всегда отдаю свои долги!
После последнего задания прошла неделя. И за эту неделю команда успела собраться на «семейных» посиделках, в которые Лилит уже входила как полноправный член отряда. На этот раз встреча проходила на территории Тедди Чандлера.
Не большой, но уютный особняк с просторной кухней и гостиной радушно принял гостей: семерых членов отряда и Энни. Обстановка была более свободной, чем в прошлый раз. Ведь теперь не нужно было утаивать никакой информации, и команда вполне свободно разговаривала на разные темы, включая работу и последнее задание.
Энни охала и ахала, прикрывая глаза от ужаса, когда Арик во всех подробностях рассказывал о том, как Лилит буквально налету вырвала их командира из лап смерти.
По традиции, ужин заканчивали настольной игрой в «Стратегию». Это была не просто игра – это был реванш не на жизнь, а на желание. Никто особо не напрягался игрой, так как было изначально понятно, что это игра для двоих, остальные так, для массовки.