Громко вскрикнув, она упала на колени и повернулась.
Сотни! Их были сотни. Обезумевшие от азарта, жажды крови и денег наемники стремительно приближались. Джипы, фургоны, мотоциклы, пешие охотники. Все шли за ней.
– Какая честь, – горько хмыкнула она. – Столько народу и все за мной!
И в спину ей прилетела еще одна пуля.
Захлебываясь от боли, не имея возможности ни лететь, ни бежать, она поползла от эпицентра взрыва, который, по ее подсчетам должен был произойти через пять секунд.
Прогремел взрыв. Ее откинуло ударной волной и накрыло обломками каменных плит, металла и арматуры.
***
Кай ехал с давящим на грудь чувством тревоги. Интуиция царапала изнутри и визжала громкой сиреной: что-то не то. Но он не мог понять что.
Ее взгляд. Он был таким печальным, грустным и проникающим в самую глубину души. Смотрела на него, словно в последний раз, пыталась запомнить его лицо, как будто прощалась.
Она выглядела весьма бодрой. Внешне с ней все было в порядке. Никаких травм, только немного хромала, когда бежала… БЕЖАЛА! Вот оно! Она не летела, она бежала!
– Разворачивай! – безумно заревел Кай, так что от испуга все подпрыгнули.
– Зачем? – переводил обеспокоенный взгляд с дороги на Кая Энцо.
– Разворачивайся, я сказал! – голос Кая срывался на звериный вопль.
– Да ты можешь объяснить?!
– У нее что-то с крыльями, она не может лететь!
– Вот дерьмо! – выругался Энцо и без лишних вопросов резко развернулся и помчался со скоростью света в обратном направлении.
Сзади послышались тихие ругательства.
Когда ворота города были уже в поле зрения, прогремел взрыв. Он видел, как обрушивается кусок стены и накрывает обломками все вокруг, поднимая в воздух огромный столб пыли. И вот тогда его сердце буквально остановилось и сжалось.
Не успел фургон остановиться, как Кай вылетел на ходу.
– Ли! Ли! – орал он в облако пыли. – Лилит!
Парни высыпали из фургона и вглядывались в густой смрад.
Она слышала, как он звал ее. Слышала, и, наверное, именно его голос придал ей сил выбраться из-под обломков и подняться.
Его голос был пропитан первобытным страхом и болью. Он искал ее, звал. И кричал так, будто ему было не все равно. Ему не все равно на нее! И только это заставило подняться.
В облаке смрада и пыли Кай увидел маленькую тень. Шатаясь, она медленно шла в их сторону. А когда дым более-менее рассеялся, у него подкосились ноги.
Она выглядела как окровавленный кусок мяса. Кровавыми ошметками свисали рваные перепонки крыльев. Левое крыло неестественно выгнуто, и было понятно без рентгена, что оно сломано. Уродливая, рваная рана от правого уха до самой ключицы. С разбитой головы стекала кровь, заливая все лицо. И это, не считая мелких травм.
Она шла, волоча за собой ногу, сгорбившись от боли в спине, правой рукой придерживала левую руку.
– Ох, мальчуки! – выдохнула она, увидев их. – Кажется, дальше без меня.
И, не дойдя до них, завалилась на бок, упав на землю с глухим стуком и притихла.
– Нет-нет-нет! – заорал Кай и бросился к ней. – Фил! Фил!
Он не знал, как ее можно трогать и можно ли вообще. Картер бегло осмотрел ее и велел тащить в фургон. Бережно подняв хрупкое тело с земли, крепко прижимая к себе, он понес ее в машину.
Сев сзади, он положил ее себе на колени.
– Энцо, гони! Гони!
Габриэль должен был помочь. Обязательно должен был. Главное – успеть.
Фил что-то колдовал над ней. Раскрывал ампулы, набирал шприцы, что-то вкалывал. Каю было все равно что, лишь бы это помогло.
– Держись, Ли! Только держись! – шептал он, гладя ее по окровавленным волосам.
Каждый ее вздох приносил ему колоссальное облегчение. Но стоило ей затихнуть, как и его сердце, и дыхание замирало.
– Ли! Пожалуйста держись! Не оставляй меня. Не оставляй. Слышишь! Дыши, дыши. Мы почти приехали.
Энцо гнал так, что нарушал все возможные законы физики и вселенной в целом. Весь отряд притих и нервозно вжался в сидения, наблюдая за Каем. Он был полностью разбит. Как будто вместе с ней завис между жизнью и смертью.
Сам он не чувствовал, но они видели, как с его глаз щедро стекала вода. Его обезумевший от боли взгляд не отрывался от ее окровавленного лица. Он пытался очистить его, но только делал хуже, размазывая кровь по бархатной, персиковой коже.
Арик сложился пополам, сжав голову ладонями. Он удерживал себя, чтобы так же не броситься к ней и на пару с Ривансом умолять ее жить.
Фил продолжал ей что-то вкалывать, заливать раны кровоостанавливающим, контролировать пульс и реакцию зрачков. Его взгляд был ровным и профессиональным, но внутри у него все обливалось кровью от страха и стыда за то, что шесть крупных мужчин не смогли уберечь одну хрупкую женщину, а она их смогла.