– Лгунья! Ты маленькая лгунья, – он шумно втянул в себя воздух. – Раньше от тебя пахло цветами. А теперь я чувствую лишь затхлый запах тины и болота. Ты омерзительна! Таких, как ты, не должно существовать!
И, выпрямившись, он занес над ее сердцем клинок. Лилит закрыла газа, развела руки в стороны и выгнула спину, подставляя грудь под удар.
Так значит, так! Она не будет сопротивляться, кричать, молить о пощаде. Просто примет все с достоинством. Если умирать, то лучше от руки любимого человека, чем от рук врага. И пусть он сейчас не помнит, что тоже любит ее, пусть. Она помнит все.
Лилит приготовилась к боли и встрече с создателем. Но боль все не наступала и не наступала. И, услышав тихий всхлип, она открыла глаза.
Его лицо было искажено гримасой боли, ненависти и жалости. В его глазах она увидела борьбу. Борьбу, в которой Кай – человек – боролся с Каем – охотником. Человек не давал опустить клинок, не давал погасить свет ее жизни. Но охотник яростно боролся, желая довести начатое до конца.
– Я даже убить тебя не могу из-за твоих чар, – он откинул клинок.
Взяв Лилит за лицо, он с силой впился пальцами в ее нежные щеки.
– Я вытравлю твой яд из себя. Чего бы мне это ни стоило. Вытравлю и приду за тобой.
Его трясло от злости и ненависти. Все его лицо исказилось, она его не узнавала. Это был не ее Кай. Глаза, лицо, голос, прикосновения – все было чужим. Ее Кай был мертв, а раз его нет, то нет и ее.
– Я буду ждать тебя, Кай Риванс, – пообещала она.
И с громким ревом он отпустил ее, встал и отправился на выход.
Лилит кое-как поднялась. Встала на четвереньки и выплеснула всю свою боль. Рыдания и слезы прорвались сквозь барьеры, которые она выстраивала не одну сотню лет. Рухнули и выпустили наружу всю боль и страдания.
Она кричала и билась в конвульсиях. Магия не контролируемыми волнами выплескивалась из нее, как из переполненной бочки, разрушая все вокруг себя.
Стоя за дверью, Кай слышал. Слышал, как она кричит и плачет. Слышал ее боль, чувствовал ее как свою. Человек внутри него стремился назад. Просил, умолял и рвался к ней. Желал утешить, убеждал, что она простит. Обязательно прости. Она любит его, а он любит ее.
Ведьмак внутри сопротивлялся и тащил вперед. Убеждал в том, что это всего лишь иллюзия, обман и чары, наложенные на него ради забавы.
А Лилит… Она бы простила. Вернись он секундой, минутой, неделей, годом позже – она бы простила. Все, что ей было нужно в этой жизни – это он. А без него была не нужна и жизнь. Все уже не имело смысла.
Глава 22
Глава 22
Он стоял посреди разрушенной квартиры и в ступоре смотрел по сторонам. Почувствовав не контролируемый выброс ее силы, Габриэль отправился прямиком к ней.
Все вокруг было разбито, сломано и перевернуто, а посреди всего этого хаоса, съежившись в кокон из своих крыльев, на полу лежала Лилит.
Присев рядом с ней, он аккуратно, чтобы не напугать, коснулся ее.
– Лилит?!
Крылья опустились, и он вздрогнул от того, что увидел. Изумрудное платье было разорвано в клочья. Красные, опухшие от слез глаза. На лице синяки от пальцев. А на шее – огромный, кровоточащий порез.
Увидев его, Лилит бросилась ему на шею и разразилась дикими рыданиями. Настолько душераздирающими, что сердце создателя моментально закровоточило.
– Лилит, что случилось? – он крепко сжал ее в объятиях и нежно поглаживал по обнаженной спине. – Кто это сделал?
– Ка-ка-Кай! О-о-он! – от душащих рыданий она не могла сказать ничего внятного. – Ска-ка-зал. Пахнет ти-и-иной! – и вновь рыдания.
Габриэль ничего не мог понять. Отпустив ее, он поднялся, сделал дугообразное движение рукой, перемотал время и все увидел сам. И увидел, и услышал.
От ярости его глаза почернели, в комнате заискрило электричество. Он предупреждал его. Предупреждал, что если тот обидит ее, то не жилец. Никто не имел права так обращаться с ней.
– Я расщеплю Риванса на атомы, – с ледяной уверенностью произнес он.
Но Лилит так сильно вцепилась ему в ногу, что Габриэль попросту не смог пошевелиться.
– Нет! Нет! Прошу тебя. Не убивай его. Пожалуйста, Габриэль. Пощади его! Прошу тебя!
Она так сильно сжала его ногу, что ткань брюк под ее пальцами затрещала.
Габриэль впал в шок. Лилит никогда никого не умоляла. Никогда! И никого! А тут она молила пощадить человека, который не просто обидел ее, а чуть не убил, и обещал вернуться, чтобы довершить начатое.
– Лилит! – в ужасе выдохнул он и, сев с ней рядом, сгреб хрупкое тело в охапку. – Мое милое дитя!
Их связь окрепла. Окрепла настолько, что если Габриэль убьет Риванса, он автоматически убьет и ее. Это было скверно. Ведь Риванс был сейчас не стабилен. Его сущность вырвалась и стала опасной. Много лет он сдерживал ее, но темная фея стала триггером, который сорвал его внутреннего зверя с цепи.