Два огромных мужика поднимали и валяли хрупкую девушку, щекотали ее, трепали и тормошили. Она смеялась и визжала.
– Больше не пугай нас так, хорошо? – уходя, Энцо крепко обнял ее и поцеловал в макушку.
– Если мне придется заработать еще один шрам на заднице, чтобы развеселить тебя, я, конечно, это сделаю, но пожалей мою эстетику.
И, обняв ее так же, как Энцо, Райан слегка приподнял ее над землей.
Выйдя из квартиры, Парсон принялся набирать сообщение:
– Лилит пришла в себя.
И отослал его всем. Всем, кроме стратега. С огромным облегчением выдохнул каждый. Фил понесся искать Энни, чтобы сообщить ей радостную новость.
Когда механик и хакер ушли, Лилит накрыло новой волной. Та пустота внутри, которая затянулась рядом с ними вновь заполнила все пространство. Ноги стали ватными, все тело болело и отказывалось подчиняться. Дико захотелось прилечь, прям тут, в коридоре.
Но, проявив уважение к стараниям друзей, она пересилила себя и осталась стоять, превозмогая тяжесть и усталость. Желудок скрутило спазмом. Громкий, протяжный стон пустого, голодного живота разнесся по квартире.
– Габриэль?! – тихо прошептала она. – Я хочу есть.
Она стыдливо опустила глаза в пол, и в ту же секунду перед ее взглядом возникли черные лакированные ботинки, начищенные до такого блеска, что в них можно было увидеть свое отражение.
Ее взгляд пополз выше, по темно-зеленым классическим брюкам. Затем выше – белая рубашка, поверх которой был надет темно-зеленый жилет. В руках он держал поднос с контейнерами, от которых пахло вкусной горячей едой. А когда она наконец решилась посмотреть ему в лицо, чуть не умерла от стыда.
Поросшие щетиной щеки, впалые глаза, синяки под глазами, морщинки на складках возле губ. Габриэль, конечно, не был человеком, он – сверхсила, но и ему присущи обычные человеческие чувства. А Лилит очень сильно напугала его, от чего он выглядел, мягко говоря, не в форме.
– Пойдем. Я покормлю тебя, – в его ониксовых глазах плескалась радость.
Если б он знал, что эти два идиота способны вытащить ее из этого состояния, он давным-давно отправил их к ней. Но Габриэль был им безмерно благодарен и обязательно найдет, чем отплатить.
Он усадил ее на стул, сел рядом, открыл контейнер с ароматным куриным супом. Достал ложку и начал ее кормить. Набирая в ложку суп, он заботливо дул на него, прежде чем вложить его в рот Лилит.
– Кушай, моя ласточка! Кушай! – радостно бормотал он, вытирая ее подбородок салфеткой.
Она послушно открывала рот, глотала суп, но совершенно не чувствовала вкуса. Будто жуешь вату. Желудок наполняется, а вкусовых ощущений никаких.
– Я даже ложку держать не могу! – промямлила она с досадой.
– Ничего! Ты окрепнешь и будешь делать все сама, – ласково успокаивал он.
И в этот момент Лилит странно посмотрела на него. Ложка с супом застыла на подлете к ней.
Он был единственным! Единственным во всей вселенной, который любил ее просто так. Просто за то, что она есть, безусловной, преданной любовью. Никогда не злился, не наказывал, не отталкивал. Просто любил и заботился. Вопреки всем и вопреки всему.
Горькие слезы благодарности потекли по щекам. Вскочив со своего места, она бросилась ему на грудь и разразилась слезами.
– Лилит! Ты чего?! – занервничал он.
– Я люблю тебя, Габриэль Моррисон! Ты моя мама и ты мой папа.
Положив ложку в тарелку, он крепко обнял свою фею. Он любил ее больше всего на свете. Знал, что и она его любит, но вслух произнесла это впервые.
– Ты никогда не говорил, а я не спрашивала, – пробурчала она ему в плечо. – Чем я для тебя пахну?
Он погладил ее по голове.
– Звездами, – прошептал ей на ухо. – Ты пахнешь звездами.
– Звезды не пахнут, глупый! – хихикнула она, утирая мокрый нос.
– Пахнут, малыш, ты просто не знаешь!
Глава 25
Глава 25
Ребята продолжали навещать ее каждый день. Иногда по очереди, иногда парами, как это делали Лэнгли и Парсон. А иногда приходили все вместе. Приносили гору сладостей к чаю, всевозможных закусок и леденцов. К сожалению, леденцы опять вернулись в ее жизнь и стали неотъемлемой ее частью.
Вот и в этот вечер почти вся команда собралась за столом в квартире Лилит. Болтали, смеялись, перебрасывались колкими фразами и шутили, пили чай с пирожными. В общем, делали все возможное, чтобы не дать ей скатиться в уныние.
– Ли, давай завтра сходим в кино? – настаивал Тедди.
Они упорно пытались вытащить ее из квартиры на свежий воздух, но она была не готова выйти в мир. Не потому, что боялась, просто не была готова к коммуникации в принципе.