— Если какое-то подобное здание и нашли, я ничего не слышала об этом, — с сожалением произнесла Тимара.
— Это неважно, — отозвалась драконица неожиданно резким тоном. — Это не единственные чудеса, исчезнувшие без следа. Вы, люди, роетесь в остатках тех времен, словно жуки-навозники, прокладывающие тоннели. Вы не понимаете, что находите, и не цените это.
— Наверное, я пойду, — тихо сказала Тимара и повернулась, чувствуя захлестнувшее душу разочарование.
Она смотрела на двух неприкаянных драконов и пыталась вызвать в себе жалость к ним. Но их глаза были тусклыми и почти невидящими, эти два несчастных существа даже не смотрели на своих собратьев, которые уже начали общаться с хранителями. Грязно-коричневый дракон рассеянно грыз пропитанный кровью край опорожненной тачки. И все же… В соглашении, подписанном Тимарой, не было обещания, что она будет сопровождать непременно великолепного смышленого дракона. Там говорилось, что она сделает все возможное для дракона в этом безнадежном странствии и будет изо всех сил о нем заботиться. Возможно, было бы разумнее сразу выбрать того, от которого нечего ожидать. А может быть, лучше всего вообще ничего не ожидать.
Все остальные хранители добились хоть каких-то успехов. Рапскаль и его красная подопечная, похоже, были самыми счастливыми. Мальчишка отвел неуклюжее создание к опушке леса и теперь натирал чешую вечнозеленой хвоей. Маленькая красная драконица радостно извивалась от его прикосновений. Джерд тоже завоевала доверие крапчато-зеленой самки: та подняла переднюю лапу и позволила девушке осмотреть ее когти. Грефт держался на почтительном расстоянии от черного дракона, но, судя по всему, вел с ним вполне деловой разговор. Сильве и золотой самец нашли солнечное местечко и мирно сидели рядышком на потрескавшемся сухом иле у берега.
Тимара оглянулась, ища Татса и тощую зеленую драконицу, которую он выбрал. Оба были у самой воды. Татс держал в руках острогу и шел вдоль берега, в то время как зеленая наблюдала за ним с явным интересом. Тимара сомневалась, что парнишка найдет достаточно большую добычу, чтобы загарпунить ее — если здесь вообще есть рыба, — но он явно привлек внимание своего дракона.
В отличие от нее. Синяя даже не ответила на ее последнее замечание.
— Спасибо, что поговорила со мной, — безнадежно бросила Тимара.
Затем повернулась и медленно пошла прочь. Выберу серебряного, решила она. Рану на хвосте нужно очистить и перевязать. Тимара подозревала, что им придется идти у самой реки, а то и вообще шлепать по воде, и если о ране не позаботиться сейчас, кислотная вода еще сильнее разъест ее. Что же касается тощего медного дракона, то, если удастся найти листья раскина и поймать рыбу, можно попробовать выгнать глистов. Девушка прикинула, подействуют ли листья раскина на утробу дракона, и решила, что хуже уж точно не будет — судя по его виду. Совета спросить все равно не у кого. А если он будет продолжать худеть, то скоро умрет.
Внезапно до нее дошло, кому можно задать возникший вопрос. Она вновь повернулась к синей драконице. Та взирала на Тимару с плохо скрываемой неприязнью. Тимара собралась с духом.
— Можно задать тебе вопрос? Насчет драконов и паразитов?
— Где тебя учили манерам?
Вопрос сопровождался шипением. Выдыхаемый воздух не достигал Тимары, но облачко ядовитого тумана, вырвавшееся из пасти бестии, было отчетливо заметно. Тимара вздрогнула и осторожно спросила:
— Мой вопрос показался тебе грубым?
Ей хотелось сделать шаг назад, но она боялась шевельнуться.
— Как ты осмелилась повернуться ко мне спиной?
Воротник из чешуйчатых пластин на шее драконицы вздыбился. Тимара точно не знала, для чего они нужны, но, похоже, драконы топорщили их, когда злились. Пластины раскрывались, словно лепестки цветка-хищника, и становилась видна их ярко-желтая изнанка. Огромные медные глаза драконицы были устремлены на девушку, и Тимаре показалось, что они медленно вращаются. Это было все равно что смотреть в два водоворота расплавленной меди. Зрелище страшное и завораживающе красивое.