— Ну, наверное. Если хочешь помочь, помогай. Сначала я буду переводить, пока Элис разговаривает с Небозевницей. Это будет недолго, потому что скоро драконам принесут еду, а я знаю, что Небозевница захочет съесть столько же, сколько другие. Но когда они поедят, я хочу посмотреть серебряного.
— Отлично. Я только захвачу свои вещи и пойду с тобой.
— Вещи?
— Я прихватил с собой в путешествие кое-какие простые лекарские средства. Бинты и корпия. Острые ножи, если понадобятся. Спирт для очистки ран.
И для сохранения образцов. Если немножко повезет, он сможет набрать драконьей чешуи.
Седрик ободряюще улыбнулся Тимаре.
С драконами ничего не выходило. Элис понимала это, и ощущение провала угнетало ее. Почему она всегда думала, что говорить с драконами будет легко? В мечтах, стоило ей оказаться в Дождевых чащобах, эти создания ощущали родство с ней и открывали ей сердце и память. Что ж, фантазии никогда не становятся жизнью…
— Ты можешь разделить со мной какое-нибудь древнее воспоминание? — спросила она у драконицы.
Сказала она так от отчаяния. Что бы ни спрашивала у драконицы Элис, Небозевница, как ее называла хранительница, искусно увиливала от ответов.
— Сомневаюсь. Ты лишь человек, я — дракон. По всей вероятности, ты не сможешь даже отдаленно представить себе, что такое быть драконом, не говоря уже о том, чтобы понять мои воспоминания.
Небозевница вновь разбила ее надежды. И сделала это хорошо поставленным голосом, полным учтивости и доброты. В ее прекрасных глазах кружились водовороты цвета, когда она говорила, и Элис всем сердцем желала породниться душой с этим созданием. Элис знала, что попадает под чары дракона, она ощутила на себе эту безнадежность безответного поклонения драконице. И не могла ничего сделать. Чем сильнее драконица оскорбляла ее, чем чаще демонстрировала высокомерие, тем сильнее Элис желала завоевать ее расположение. Не помогли даже знания, почерпнутые из древних свитков. Можно много читать о зависимости и все же пасть ее жертвой.
Элис предприняла последнюю отчаянную попытку.
— Как ты думаешь, ты когда-нибудь ответишь мне хоть на один вопрос?
Драконица молча смотрела на нее. Она не двигалась, но, казалось, приблизилась к Элис, и ту затопила приторная любовь к этому существу. Если бы только ей позволили служить этому дракону, это было бы счастье! Она правильно поступила, приехав в Дождевые чащобы, и если не будет сопровождать драконицу, вся ее жизнь станет бессмысленной трагедией. Небозевница — ее судьба. Другие отношения не дадут ей полноты жизни, только эти…
Внезапно — как падает брошенная кукла — Элис выпала в летний день.
— Они несут еду, — объявила драконица, и Элис ощутила, что та отпустила ее.
Это были чары. Драконица играла с ней. А Элис не могла противостоять ей. Умом она понимала, что должна стыдиться, но отчаянное желание снова привлечь внимание Небозевницы вытесняло стыд. Какое неприятное сходство с тем чувством, которое некогда вызвал в ней Гест! Воспоминание о невыносимом унижении наконец разрушило чары. Что-то внутри Элис окрепло, и она отвернулась от драконицы. Все ее стремления всегда шли прахом — взять хоть жизнь с Гестом в Удачном, хоть ее глупые мечтания о путешествии с драконами. Внезапно она решила, что пора домой.
Поняла ли драконица, что потеряла обожательницу? Похоже, да, потому что на полпути к куче падали Небозевница вдруг остановилась и оглянулась. Элис смотрела в сторону. Нет. Она больше не поддастся чарам. Все кончено.
— Похоже, мы опоздали.
Она вздрогнула, услышав голос Седрика. И удивилась, что он пришел в сопровождении хранительницы. Девушка смотрела на нее неодобрительно — или Элис так показалось. Лицо хранительницы было так сильно отмечено чащобами, что о ее чувствах можно было лишь догадываться.
— Небозевница голодна и решила пойти поесть, а не отвечать на вопросы.
Это объяснение никому не требовалось. Элис посмотрела на девушку, подумала, что лучше бы ее здесь не было, и все же заговорила — с трудом, как будто застрявший в горле комок заглушил все интонации:
— Седрик, я поняла, что ты был прав. Брэшен Трелл с женой были правы. И даже Гест. Я ничуть не продвинулась в разговоре с драконом. Ей нравится препятствовать мне. — Осталось последнее, самое трудное. — Я подвергла нас обоих таким невзгодам, чтобы попасть сюда. По глупости подписала договор. И теперь не знаю, смогу ли я добыть хоть какие-нибудь настоящие сведения о драконах. Эта тварь — она… она…