Я это впервые ясно почувствовал, рассматривая коллекции Кастанье. И еще мне очень нравились и сосуды сами по себе. Человек меди и бронзы был величайшим мастером своего дела. Его горшки прочны, как каменные. Да они и в самом деле каменные, глина в них смешана с песком и дресвой - крупной зернистой галькой (красные, желтые и зеленые зерна ясно видны в изломах). Она служит как бы кремневым скелетом сосуда, поэтому этот сосуд и живет бессчетное количество тысячелетий. В музее была масса разных сосудов. От маленького обгорелого горшочка, в котором, может быть, кипела похлебка из мамонта, до огромных, в человеческий рост, кувшинов... Эти-то были непростительно молоды. Хорошо, если каждому из них было по семьсот лет. Совершенно гладкие, несокрушаемые, с мастерски вылепленным горлом, со следами гончарного круга на внутренней стороне, они никакой исторической ценности не представляли, а мешали мне страшно. До меня в них уборщицы хранили тряпки и швабры, а в одном оказалось чуть ли не с пуд тыквенных семечек. Я сдуру рассказал об этом кому-то - и вот весь музей начал бегать ко мне за ними в перерыв.
- Дайте, пожалуйста, семечек.
Я махал рукой, и вот сосуд наклоняли, опрокидывали и лезли в него железным совком. Я все ждал, что кто-нибудь ахнет это чудище о каменный пол и оно разлетится. Но сосуд был просто несокрушаем. Как его ни грохали, как ни катали - а пол-то был каменный, - ничего с ним не случилось. А ведь еще с пяток таких сосудов - и мне пришлось бы выбросить из комнаты даже пивной столик и разбирать свой камни, просто сидя на корточках. Поэтому, когда однажды пришел в музей древний старикашка и рассказал, что в горах в колхозе "Горный гигант" весь клубничник усыпан осколками, а в конторе колхоза даже стоят два совершенно целых сосуда, нужно приехать и забрать, я подробно записал весь его рассказ, но никуда не поехал и ничего никому не сообщил. Я и свои корчаги давно выбросил бы на помойку, - они ведь тоже были из района "Горного гиганта", да как это сделать? Ведь на каждой же этикетка и запись: "Сосуд для хранения зерна. Эпоха караханидов (XI век). Из сборов И. А. Кастанье".
О старике этом - звали его Родионов - я еще расскажу. Как-то само собой получилось так, что с приходом его в музей все в моей жизни пошло кувырком.
Началось, впрочем, все с того, что рано утром мне позвонили из редакции республиканской газеты и попросили зайти к редактору. Я зашел. Секретарь-машинистка вынула из папки три странички с пышным заглавием "Индийский гость" и подала мне.
- Вот просили прочесть и дать заключение, - сказала она и снова уткнулась в какие-то листы.
При газете этой я состоял давно, катал прямо на машинку юбилейные статьи, давал информации о всех интересных приобретениях и находках нашего музея, консультировал, правил, знал всех, и меня знали все. Поэтому такие задания мне приходилось получать и выполнять часто. Но сейчас, только пробежав три странички четкого машинописного текста, я обалдел, онемел и вдруг шагнул прямо за стеклянную дверь, в кабинет редактора. Редактора не было, за его столом сидел заместитель - высоченный молодой человек в роговых очках и с трубкой во рту. Его недавно по распределению прислали к нам из Москвы, но он уже сумел задать тон всей редакции: "Старик", "Старуха", "А не пойти ли нам, старуха, в "Белую лошадь"..."
- Слушайте, - сказал я, - что это вы мне дали? Это же просто бред.
Он снял очки и стал их протирать. Это были, конечно, очки из оконного стекла, но я первый раз видел, чтоб он остался без них.
- Мнения насчет этого бреда резко разошлись, - сказал он. - Кое-кто считает, что, возможно, это и не вполне бред. Я здесь человек новый, ничего толком не знаю, так что... - И он улыбнулся, показывая великолепные круглые зубы, похожие на облупленные лесные орехи.
Но я даже вздрогнул: наконец-то я его увидел по-настоящему, его лицо, простецкое лицо хорошего деревенского парня, нос картошкой и бурые глаза в крапинках. Но именно это почему-то и рассердило меня больше всего.
- Значит, вы допускаете, - спросил я свирепо, - что удав может бежать из зверинца, проползти ч_е_р_е_з в_е_с_ь г_о_р_о_д. Вы представляете - через весь город! - базар, улицы, площади, парки, дворцы - и доползти до прилавков, свернуться на каком-нибудь из них и перезимовать под сугробами. Ну, знаете...
Но он уже был опять в своих роговых очках и поэтому снова стал насмешливым, неприступным и гордым.
- Ничего я, дорогой старик, не знаю, - отрезал он уже совершенно по-редакторски. - Я всего четыре месяца в этом городе и поэтому ничегошеньки не знаю. Но вот первый вопрос к вам как старожилу: был ли мальчик? Сбежал удав из передвижного зверинца или нет?
- Не знаю.
- Вы не знаете! Вы, старожил, да не знаете! Ну, а откуда мне, homo nowa, знать, а? - Он выдвинул ящик стола, вынул конверти положил передо мной. - Вот, пожалуйста. Читайте.
Я прочитал: "Бюро вырезок: "Газета... номер... от 6 августа... Сообщение нашего корреспондента "Индийский гость в окрестностях Алма-Аты".
"Алма-Ата. (Наш корр.)
Еще с прошлой осени по колхозу "Горный гигант" ходила молва о нежеланном госте. Его часто видели в роще. Зима прекратила эти разговоры, и только на днях "гость" вновь появился.
Увидели его в саду. Обвился он вокруг ствола и выбирал самые лучшие спелые яблоки.
Член колхоза Луценко рассказывает: "Шел я около часу дня через сад. Вдруг как что-то зашипит около меня: чуть на хвост огромной змеи не наступил. Серая. Длиной метра четыре. Как ствол средней яблони".
В последние дни в колхозе начали исчезать кролики. Оказалось, что в прошлом году из зверинца на колхозном базаре исчез индийский удав. Пробравшись за город, удав акклиматизировался и сумел где-то, пережить зимние холода. Сейчас принимаются меры к его поимке".
- Ну что?, - спросил заместитель, когда я бросил вырезку на стол. Убедительно ведь, кажется: дата, фамилия, место, подробности? Я только развел руками.
- Хорошо, читайте дальше. Вот вам свидетельство очевидцев. Это уже заметка из нашей газеты. От августа прошлого года.
"Охота на удава", - прочел я.
"За последние дни в районе стана 6-й бригады колхоза "Горный гигант" участилась пропажа кур и кроликов. Колхозники знали вора, но на глаза он показывался редко. 8 августа ребята из 6-й бригады играли в саду недалеко от стана и заметили большую змею. Она поднялась до первых ветвей яблони, срывала яблоки и ела. Ребята догадались, что это удав, и побежали в стан. Колхозники вооружились веревками, длинными шестами, и когда пришли к указанному месту, удава уже не было.
Колхозники решили непременно изловить удава живьем",
Я. положив газету на стол и посмотрел на заместителя. Он поймал мой взгляд и улыбнулся.
- Вот мы, - сказал он, - то есть редакция - и просим ваш музей дать нам научную консультацию на тему: существует удав в природе или нет. Но только точно, ясно, авторитетно, категорично. Понятно?
- Да понятно-то понятно, - сказал я, переминаясь. - Но неужели это вас действительно интересует?
- А как же? - опять очень весело удивился он. - Как же нас это может не интересовать, дорогой старик? Два года ползает по колхозам какое-то чудо-юдо, пугает народ, срывает работу, портит яблони, душит кур - возьмите, возьмите эти вырезки, покажете в музее! - и никто ничего не знает. Так кого же просить навести ясность, как не республиканскую научную организацию? Но если вы отказываетесь - хорошо! Тогда мы обратимся в филиал Академии наук.
- Да нет, почему же, - пробормотал я. - Почему же мы отказываемся? Мы совсем не отказываемся...
- Ну вот, я тоже думаю, что не надо вам отказываться, - улыбнулся он. К тому же, материал интересный, необычный, его, конечно, и напечатают и перепечатают, но ясность нужна крайняя. Сами знаете, какое сейчас время, как смотрят на паникеров.
Знаю, знаю, ох как знаю...
Я что-то пробормотал, взял заметку и пошел в отдельный кабинет: надо было обдумать все как следует. Подпись под машинописными строчками, что дала мне секретарша, была: "Д. Никитич" (следовательно, понял я, Добрыня-змееборец). Но я сразу же узнал волшебное перо местного златоуста Даниила Ротатора. (Так я и не знаю, фамилия это или прозвище.)
"Тихи вершины Алатау, густы и темны леса его, - писал Д. Никитич, цветисты альпийские луга и полны чудесных плодов яблочные сады предгорий. Синяя птица прилетает в эти сады из Индии. Она гнездится, эта чудесная странница небес - голубого цвета с голосом флейты, - на таких недоступных скалах, куда не ступала еще нога человека. Никто не сумел до сих пор заключить в клетку синюю птицу! До недавнего времени она была единственным индийским гостем, посетившим наш город. Но вот появился и второй гость молчаливый, таинственный и древний. Несколько лет тому назад наш город посетил передвижной зверинец. В нем были львы и тигры, барсы и пантеры, в бассейне плавал нильский крокодил, а в отдельном павильоне жила огромная, похожая на дракона змея. Днем она спала, свернувшись чудовищными кольцами, а ночью зеленые фосфорические глаза гада... (Колонка про эти глаза; про то, как удав гипнотизирует свои жертвы; про заклинателей змей, про факиров, полколонки про Саламбо и про ее возлюбленного питона и, наконец, колонка про то, как ночью удав загипнотизировал сторожа и сбежал. Как пришли открывать зверинец, сторож спал, растянувшись на каком-то ящике. Когда его растолкали, он сказал, что его загипнотизировали, - а что скажешь иное?)... С этих пор этот легендарный, библейский зверь поселился в яблочных садах Алатау. Два года он был неуловим и невидим. Но неделю тому назад бригадир шестой бригады колхоза "Горный гигант" Иван Федорович Потапов, обходя хозяйскими шагами свой участок..."