На третьем круге он был первым. Саня пыхтел сзади. Лиля бежала в середине. Андрей прибавил шаг. Он хотел, чтобы она видела его превосходство.
На седьмом круге ноги начали уставать, но это была нормальная усталость.
На девятом круге его левая нога вдруг подкосилась. Не больно. Мышца внезапно ослабла на секунду. Андрей споткнулся, но удержал равновесие и побежал дальше. Странно. Такого раньше не было.
На последнем круге, за двадцать метров до финиша, это случилось снова. Сначала левая нога, потом правая. Острая слабость. Спазм. Он не упал. Он как-то переставил ноги, пошатнулся и почти упал на финишную линию, опередив Саню на полкорпуса.
- Астахов - первый! - прокричал дядька Сергей. - Молодец. Все на перекличку!
Андрей стоял, опираясь руками о колени, и тяжело дышал. Но дело было не в одышке. Его ноги дрожали. В них бегали мурашки. Он выпрямился и постарался идти ровно к группе.
На перекличке он стоял неподвижно, стараясь не дрожать. Слабость в ногах не проходила.
Звонок прозвучал громко. Андрей медленно пошел в раздевалку. Саня кричал ему что-то про игру, но Андрей не слушал.
Он сел на скамейку и стал расшнуровывать кроссовки. Пальцы плохо слушались.
«Просто переутомление, - подумал он твердо. - Завтра все будет в порядке».
---
В прихожей пахло жареным луком и мясом - мать готовила ужин. Андрей скинул рюкзак на пол, аккуратнее, чем обычно, и прошел на кухню.
- Привет, мам.
- Привет, солнышко. Как день? - мать, не оборачиваясь, помешивала что-то на сковороде.
- Нормально.
Отец сидел за кухонным столом. Перед ним стоял ноутбук с выдвинутым голографическим экраном. В воздухе висела сложная трехмерная схема, напоминающая то ли нейронную сеть, то ли фантастический город. Это была архитектура «Ядра-7» - сердцевины системы «Чистых земель».
- Привет, - сказал отец, не отрывая глаз от схемы. Он провел пальцем по воздуху, и часть схемы подсветилась синим.
- Привет. Опять «Ядро»? - спросил Андрей, садясь напротив и краем глаза изучая голограмму.
- Да. Петр Ильич хочет усилить модуль генерации долгосрочных сценариев для агентов. Чтобы они могли планировать на годы вперед.
- Чтобы они были еще более живыми?
- Чтобы клиенты не замечали разницы вообще, - отец выключил голограмму, и схема погасла. - Чтобы каждый агент имел полную, непрерывную биографию, мечты, страхи. Чтобы мир вокруг них постоянно менялся, генерировал новые события, но всегда оставался… безопасным. Приятным.
Андрей налил себе воды. Он старался выглядеть равнодушным, но внутри все замирало, когда речь заходила о деталях проекта.
- Это же гениально. Полный перенос сознания. Не просто картинка в шлеме, а… реальность. Где ты всем управляешь силой мысли.
- Не всем, - поправил отец. - В рамках законов страны клиента и базовых протоколов безопасности. И это не «реальность», Андрей. Это очень сложная симуляция. Сверхреалистичная, но симуляция.
- Какая разница, если мозг принимает ее за реальность? Если можно почувствовать вкус вина, ветер в лицо, боль от пореза… хоть и несмертельную.
- Боль - это как раз одна из главных тем. В «Чистых землях» боль, серьезная травма, смерть - отключены. Мир создан для наслаждения. Для исполнения желаний. Это его главная функция.
Мать поставила на стол тарелку с горячими котлетами.
- Опять про свою работу? Дайте хоть поужинать спокойно, - вздохнула она.
- Это важные вещи, мам, - сказал Андрей, накладывая себе еду. - Папа создает будущее.
- Будущее, которое некоторые используют, чтобы сбежать из настоящего, - тихо добавил отец.
Он отодвинул ноутбук и взял вилку.
- Есть клиенты, которые покупают не на год или два. Они покупают пожизненный контракт.
- На всю жизнь? В игре? - уточнил Андрей.
- Да. В основном это очень богатые или очень больные люди. Те, у кого впереди только боль и угасание. Они ложатся в капсулу полного цикла. Она подключается напрямую к нервной системе, подавляет сигналы от реального тела и питает мозг импульсами из «Чистых земель». Капсула следит за жизнеобеспечением, убирает отходы, вводит в сон и будит в такт событиям внутри. Человек просто… уходит. Живет в идеальном мире, где все подчиняется его воле, где нет болезней, где он может быть кем угодно. И его физическое тело тихо угасает под присмотром искусственного интеллекта, без мучений, без страха. Они это называют «мягкой эвтаназией».
Андрей перестал жевать. Он смотрел на отца широко раскрытыми глазами.