— Давайте не будем о таком думать, — сказала Жаклин. — У нас есть эта история, и мы будем защищать ее.
— А что скажешь ты, парень из 41-го? — спросил Эдвард. — Когда Жана Лобера отправили из 2177 года, вся история изменилась? Она не должна была идти так, как идет?
— Не знаю, — ответил капитан. — Для меня ваша история, это моя история. Я ничего не знаю про Жана Лобера из 2177 года, потому что в нашей истории такого не было. Но чисто логически, да. Вся история изменилась, когда его отправили в прошлое.
— Она бы не изменилась настолько сильно, если бы Жан не нашел способ вернуться домой, — заметила Эдит. — Мы могли бы сейчас жить в совершенно другом мире.
— Нас бы не было вовсе, — сказал Леон. — Мы могли бы и не родиться.
— Да, и могли бы не построить машину времени, — подметил Томас.
— Точно, — сказал Эдвард. — Я построю машину времени… ну… судя по всему, совсем скоро…
— Что?! — воскликнул Леон. — Ты построишь машину времени?!
— Не ты, а твоя жена, — возразил Томас.
— Ну да. Мы с женой, которая станет лауреатом Нобелевской премии по компьютерным технологиям, построим машину времени. А это значит, что путешествия во времени будут возможны для людей в 21-ом веке. В истории Жана первый путешественник во времени появился в 2177. Значит, начиная с 14-го века нашей эры вся история Земли идет неправильно. И это… не очень хорошо. Да это просто ужасно!
— Надеюсь, ты не собрался это исправлять? — насторожился Томас. — Потому что тогда я стану твоим врагом. Я понимаю, что ты хочешь сделать все правильно. Но теперь правильно так. И мы будем защищать то, что у нас есть.
— Эдвард, он прав, — сказал Леон. — Мы тогда не родимся.
— Но тогда не родятся и Невё с Камилем, и прочие типы, которые пытаются захватить мир.
— То есть ты хочешь пожертвовать всеми нами? — вопросила Эдит. — Ты нас убьешь.
— Мы не родимся.
— Но мы уже рождены! Если ты все это вздумаешь изменить, то ты нас убьешь. Даже не убьешь, а сотрешь из истории. Нас не будет существовать. Никто никогда не узнает, что мы когда-то были. Мы просто превратимся в… ничто. Я не хочу этого. Да никто не хочет.
— Я сказал тебе, Эдвард, что если ты думаешь обо всем этом на полном серьезе, то на твоем пути буду стоять я, — жестко сказал Томас, и это было совсем не похоже на того слегка легкомысленного марсианина, которого успел узнать Эд. — Поверь, тебе не стоит иметь во врагах такого человека, как я. В гневе я могу быть еще хуже, чем был сегодня ты.
— Ты мне угрожаешь?! — возмутился Эдвард.
— Я просто тебя предупредил. На моем месте ты бы поступил так же.
— На эту планету тебя вообще не звали! — вдруг вспылил Эд. — Ты приперся и начал гнуть пальцы, мол, какой ты продвинутый. Не приди ты, мы бы с Гюставом разделились, и, возможно, все закончилось бы нормально. Но ты пришел и все испоганил. Давай-ка выгружай тело в отделении и вали с этой планеты, пока мы сами тебя не вышвырнули.
Эдвард не орал, но говорил достаточно жестко. Томас поднялся на ноги и выглядел при этом задетым. Он не стал зубоскалить в ответ, возмущаться и вообще выглядел как ребёнок, которого отчитали взрослые. Эдварду стало совестно за свою вспышку, но виду подавать он не стал.
— Если информация об изменении истории дошла до моего века, значит, ничего у вас с Гюставом не получилось, — бесцветно сказал Томас. — Тело выгружу в морге. И да, я знаю, где он находится.
С такими словами капитан растворился в воздухе.
— Возможно, ты был слишком суров, — проговорила Жаклин. — Он ведь хотел помочь.
Эдвард это понимал. Но для одного дня неудач было катастрофически много и надо было на кого-то выплеснуть эмоции. Наверное, это был самый провальный день в его жизни. Но и противник, по словам Томаса, был куда сильнее, чем все те, с кем Эд сталкивался до этого, так что это тоже нужно было учитывать.
Через некоторое время позвонил доктор Триаль и сообщил, что с Гюставом все хорошо. Пару дней проваляется в больнице, но жить обязательно будет.
Хоть одна хорошая новость все же была.
Пока никто не видел, Леон украдкой зашёл в интернет. Несмотря на возвращенную историю, Элинор так и была мертва.