Эдвард отдавал себе отчет в том, что будет неразумно вновь появиться в жизни Эстель, однако его уже так все достало, что он готов был прибегнуть к любым методам, лишь бы остановить Жана.
И вот, спустя почти двадцать лет, Эдвард предстал перед Эстель, объявившись в Елисейском дворце прямо посреди президентского кабинета.
На первый взгляд может показаться, что телепортация — вещь простая, но на деле она требует больше сил, чем путешествие во времени. У Эдварда были большие проблемы с телепортацией — его всегда перебрасывало в прошлое. Разобраться с этим ему помогла Анаис, которая в юности тоже столкнулась с похожей проблемой. После усердных тренировок Эдвард понял, что нужно представлять не время, а место, и научился отделять перемещения во времени от перемещения в пространстве. Телепортироваться было проще, если хорошо знать место, в котором нужно появиться. Тогда не нужно глядеть на фотографии и рисунки, потому что если на них глядеть, то есть риск переместиться именно в тот момент, когда они были сделаны.
Эдвард хорошо знал кабинет президента, потому что миллион раз видел его в новостях. Это был небольшой, но шикарный зал с бело-золотыми, украшенными воздушной лепниной стенами. С потолка свисали огромные многоярусные люстры, сверкающие на свету серебристым светом. Посередине стоял резной стол цвета темного шоколада, а позади него был белый камин, над которым возвышалось большое зеркало. Эдвард увидел себя в отражении и поправил ворот чёрной армейской водолазки, в которой постоянно ходил. Кабинет президента производил поистине головокружительное впечатление, словно это был кабинет не президента, а… королевы. И Эдвард выглядел тут совсем не к месту.
Эстель Жаккар стояла напротив огромного во всю стену окна и глядела на город, придерживая рукой белую занавеску. Сейчас у неё были короткие обесцвеченные волосы, которые вились крупными кудрями и едва касались плеч. Она всегда носила аккуратные строгие костюмы из дорогих тканей и чёрные кожаные оксфорды.
Эд появился так не заметно, что Госпожа президент его даже не заметила. Чтобы обратить на себя внимание, он решил покряхтеть.
Эстель среагировала мгновенно. За секунду она вытащила из-под пиджака пистолет с глушителем и наставила на незваного гостя.
— Упс, — опешил Эдвард, поднимая руки.
— Упс?! — переспросила Эстель.
— Я понимаю, как это выглядит…
— Как вы обошли охрану?
— Я её и не обходил.
— Я сейчас же прикажу вас арестовать!
— Подожди, Эстель. Ты меня помнишь? Мы однажды встречались. Эйфелева башня, придурок-парень и так далее.
— Что? — На лице Эстель появилась тень узнавания, а потом это выражение сменилось злостью. — Тогда я тем более прикажу тебя арестовать!
— Дело касается национальной безопасности! Позволь объяснить.
Словосочетание «национальная безопасность» подействовало на Эстель. На людей такого рода это словосочетание всегда действует.
— Изволь.
— В это может быть трудно поверить, но я путешествую во времени…
— А, ты из этих, — кинула она и тут же убрала оружие.
— Из каких? — смутился Эдвард.
— Из спецотделения. Вы ловите преступников, которые путешествуют во времени.
— Ты знаешь о путешествиях во времени?
— По-твоему, я не знаю, что финансирует государство? Надо заметить, что вы не очень-то справляетесь со своими обязанностями. Совсем не оправдываете бюджет, который был для вас выделен.
— Но… — Эдвард не ожидал такого поворота и тем более не ожидал, что она будет что-то критиковать. — Вообще-то, мы отлично справляемся. На международном уровне. Я исправил ситуацию с Линкольном.
— Так это был ты? Министр внутренних дел получает ваши отчеты и поделился, что один тип из спецотделения застрелил Линкольна вместо этого… как его?
— Бута.
— Да.
— И, по-твоему, мы плохо справляемся?
— Вы были созданы для поиска Жана Лобера. Ну и где он?
— Нам не хватает ресурсов. Я убеждён, что Жан Лобер находится в 2048 году. То есть где-то прямо рядом с нами. Нужно организовать его поиски. И я хотел попросить, чтобы этими поисками занялся «Ибис».
— Хорошо, а что с остальными? Люди, которые заменяют Вашингтона и спасают Линкольна, что с ними?
— Найдем Жана, найдем и всех остальных.
— Так. — Эстель, кажется, всерьез задумалась над этим предложением. — Давай присядем.