— Ладно. Найдешь дорогу в кабинет Эстель сам? А я отправлю Жана за решетку.
— Ок, — ответил Томас.
Томаса долго уговаривать не пришлось. В горле уже начало першить, так что нужно было подключиться к медицинскому модулю как можно скорее. Томас растворился в воздухе и появился в кабинете президента Франции. Карла пила кофе с Эстель Жаккар и о чем-то с ней разговаривала, но, увидев друга, отбросила от себя чашку и кинулась к Томасу.
— Идиот! — воскликнула она, толкнув его в плечо, но потом резко переменила политику и крепко его обняла. — Никогда так больше не делай.
Томас кивнул.
Карла тем временем вытащила модуль и быстро присоединила его к серебристому кабелю на руке Томаса.
— Ну а где же Жан Лобер и Эдвард? — спросила президент.
— Они отправились в отделение, — ответил Томас.
— А где доказательство?
И, словно в ответ на этот вопрос, часы на руке Эстель пискнули, оповещая о входящем звонке. Эстель нажала на экран, и в воздух вышла голограмма, изображающая мужчину в черном костюме с галстуком. Томас увидел только затылок с небольшой лысиной, но все равно понял, кто связался с президентом. Эммануэль де Ла Сиверр, министр внутренних дел.
— Госпожа президент, — раздался голос из часов. — Новости от наших путешественников. Жан Лобер пойман. За тридцать три года своего существования они наконец справились со своей задачей.
Томас и Карла вернулись на «Черную жемчужину», которая зависла в нескольких метрах над Елисейским дворцом. Томас тут же без сил упал на пассажирское кресло и тяжело вздохнул.
— Ты придурок, — сказала Карла.
— Ну и что? — не впечатлился он.
— Ты мог умереть.
— Не мог. Карла, я же знал, чем все закончится. Эдвард мне рассказал.
— А ты не мог сказать об этом раньше, чтобы я не волновалась?
— Ну, прости.
— Я твой чертов врач и должна следить за состоянием твоего здоровья! — От эмоций Карлу даже трясло.
— Я знаю. — Томас взял ее за руку и усадил рядом с собой.
— Тупица! — воскликнула она. — И какого черта ты вообще начал перемещаться самостоятельно?! Ты же знаешь, что тебе это вредно!
— Да.
— Тогда почему?! — ее голос сорвался, а на глазах выступили слезы. — Почему ты так к себе относишься? Ты же не бессмертный! Я столько раз лечила тебя и зашивала твои чертовы раны! Не уважаешь себя, тогда уважай хотя бы людей, которым ты не безразличен!
— Я… — Томас неожиданно помрачнел. — Я устал.
Карла взглянула на него полными слез глазами и удивленно замерла. Томас не ощущал себя больше легкомысленным парнем. Теперь он чувствовал себя двухсотлетним стариком, коим и являлся на самом деле. Наверное, Карла тоже что-то такое увидела, поэтому теперь сидела, будто оглушенная.
— О чем ты говоришь? — настороженно спросила она.
Томас не мог больше держать все в себе, поэтому решил высказаться.
— Люди вокруг меня… мои друзья, родственники, все кого я когда-то любил… все умирают. А я нет. Я устал так жить. Мне двести земных лет, разве это нормально? Думаю, если я умру на каком-то из заданий, то и слава богу. Давно пора. А если не умру, то хотя бы состарюсь. Мне уже… на все плевать.
— И… давно ты так решил? — упавшим голосом спросила Карла.
— Почти сразу же после Вашингтона.
— Нет… — Карла уже не сдержала слез. — Неужели ты специально подвергаешь себя опасности все эти полгода? Как ты так можешь? Я… каждый раз спасаю твою чертову жизнь, а выходит, она тебе и не нужна? А обо мне ты вообще думаешь? Я думала, мы друзья. Я переживаю за тебя, волнуюсь, думаю, как бы Томас не поранился. А Томас специально нарывается на неприятности и хочет умереть. Да я сама тебя сейчас прикончу, тупица ты такая! — Она набросилась на него и начала барабанить по его груди.
Томас был в шоке. Он никогда не видел, чтобы Карла устраивала истерику. Наоборот, она в основном была достаточно хладнокровной, но тут… Видимо, он сильно ее задел, раз она так бурно отреагировала.
— Тихо, — пробормотал он, ухватив ее за руки. Но она вырывалась и продолжила кричать и обзывать его.
Тогда Томас крепко прижал ее к себе, и Карла не смогла больше двигаться. От бессилия она разрыдалась, уткнувшись в его плечо, и проговорила:
— Ненавижу тебя.
— Хоть в чем-то мы сошлись.
— Придурок.
— Я не думал, что ты так к этому отнесёшься.
— Ты вообще хоть когда-то думаешь? — всхлипнула она, прижавшись к нему сильнее.
— Ты же знаешь, что сначала я что-то говорю или делаю, а потом думаю.
— Томас…
— Прости, — выдохнул он.