— А сама как думаешь? — оскалился Ландор, не перенося командирский тон его двоюродной сестры. — Меня попросили быть наблюдателем на сегодняшнем экзамене. Не провоцируй меня, если хочешь спокойно его написать. Это мой тебе совет.
Пенелопа осознала, насколько слабым звеном оказался экзамен по дельфинианскому языку, что все решили им воспользоваться, чтобы до нее добраться. Она мысленно выругалась и ни разу не повторилась.
— Преувеличение полномочий негативно скажется на твоей репутации. Не зарывай ее еще глубже. Это мой тебе совет.
Ландор криво улыбнулся, обнажив клык.
— У меня-то репутация получше, чем у тебя.
Вдруг до них донесся особенно громкий чих, сопровождаемый бранью, что отвлекло их от грядущей перепалки.
Прочистив горло, Ландор развернулся и пошел своей дорогой, как и Пенелопа.
«Экзамен! Думай об экзамене!» — твердила себе девушка, быстро шагая между последними двумя рядами прилавков.
Несколько раз ей предлагали зайти в лавку и увидеть невероятно великолепные вещи, лучше которых на всем свете не сыскать, на что Пенелопа лишь ускоряла шаг.
Проходя мимо прилавка с картинами, Пенелопа на секунду забыла, что мысленно говорила на дельфинианском и остановилась, залюбовавшись некоторыми произведениями искусства.
— Госпожа, вам нравится? — из ниоткуда выпрыгнул смуглый продавец среднего роста. — Эти картины рисую я с женой. Если хотите, можем сделать картину под заказ. Все, что вы пожелаете!
— Тише, дайте насладиться, — просто ответила она.
— Да-да, хорошо-хорошо, — быстро согласился продавец, но уходить не собирался.
Еще где-то минут пять девушка всматривалась в картины, а продавец, будучи в который раз проигнорированным, нырнул туда, откуда когда-то выпрыгнул, напоследок сказав: «Если будут вопросы, обращайтесь».
Пенелопа решила купить великолепный лесной пейзаж и приоткрыла сумку, как к ней подошел какой-то небритый мужчина в поношенной рубахе и штанах и спросил:
— Смотришь на эту размазню?
Девушка быстро развернулась и закрыла сумку.
— Вы ко мне обращаетесь? — мгновенно нахохлилась она и принялась искать глазами стражников. Почему-то их до сих пор не было.
— Ну а ты еще кого-то видишь неподалеку?
— Думаю, вы ошиблись. Прощайте, — подчеркнуто холодно произнесла она и направилась к концу ряда.
Мужчина за ней не последовал, а остался около прилавка с картинами. Она повернула налево, чтобы выйти из рынка прямо к дороге, ведущей в академию, но к прилавку напротив облокотился еще какой-то мужчина, по умолчанию странный. А стражников все еще не было. Оставался другой путь — идти дальше вдоль рядов. Она не хотела этого делать, потому что в той стороне рынок еще полностью не «заселили», но другого выхода не было.
«Да где же эти саламандровы стражники?! — мысленно прорычала она и начала искать ближайший поворот, а людей, как назло, совершенно не было.
Девушка уже добегала до поворота, как кто-то сгреб ее в охапку, заткнув рот, и потащил в сторону прилавка со специями. Все произошло чрезвычайно быстро.
Впихнув упирающуюся Пенелопу в лавку, мужчина вырвал у нее сумку и оттолкнул саму девушку в сторону. Обернувшись, Пенелопа узнала в нем того, кто разговаривал с ней у лавки с картинами. В эту же секунду в лавку зашел тот самый человек, который ранее перегородил ей путь. Он кинул владельцу лавки, сидящему за столом, серебряную монету и приказал молча убраться.
Рыться в сумке Пенелопы долго не пришлось. Как только он открыл ее, достал лежащий сбоку коричневый тканевый мешочек и по-бычьи уставился на перепуганную девушку.
— Сдать нас захотела, швабра?
Пенелопа не знала, что сказать, и просто молчала, судорожно пытаясь понять, что происходит.
— Что? Уже передумала? — прогудел он.
— А гонору-то было! — вякнул второй.
— Э-это н-не м-мое, — выдавила из себя Пенелопа хриплым, не слушающимся голосом. — Забирайте и уходите.
Послышался смешок второго. Пенелопа понимала, что должна закричать, но что-то как будто мешало ей это сделать. Как будто это все происходит не с ней и кричать именно ей было незачем.
— Заб-бирайте, мне оно не нужно, — повторила Пенелопа, пытаясь совладать с голосом, но события продолжили разворачиваться по худшему сценарию. Громилы двинулись на нее.