— Покажи мне.
Несколько часов спустя Ава решила, что ссора того стоила. Лежа на груди Малахая в единственно роскошной комнате дома, отделанной мрамором ванной, она бросила на него взгляд через плечо.
— Мне, кажется, по душе наши споры.
Он ущипнул её за ягодицу.
— Эй!
— А я не люблю ругаться. Не начинай.
— Некоторых ссор все равно не избежать.
Он закрыл глаза и пожал плечами.
— Не начинай ненужных.
Ава помолчала пару минут и сказала:
— Я знаю, что ты не относишься к людям как к низшим существам.
— Что же тебя беспокоит? Григори?
Она не знала, что на это ответить. Скрывшись в тенях, эти охотники так и не отказались от неё, насколько все могли судить. Дамиан, Лев и Максим все ещё отслеживали их в Стамбуле. Рис сказал, что доктор Сэдик подозрительно залёг на дно. Хотят они этого или нет, им придётся вернуться в столицу, и Ава не знала, что её будет там поджидать.
— И?..
Обхватив пальцами её подбородок, Мал поднял лицо Авы к себе.
— Я переживаю... о многом.
— Григори?
— Да.
— Доктор Сэдик?
— Да.
Он немного помолчал.
— Я?
— Я ничего не могу с этим поделать, — напряглась она. — Малахай, у моего одиночества есть причины.
Он обхватил ладонями её плечи, и Ава поняла, что сейчас он успокоит её своей магией. Раньше у неё были лишь подозрения, но каждый раз, когда он использовал магию, по её коже проносился покалывающий гул.
— Не надо...
— Ш-ш-ш! — Он склонил голову и стал ласкать губами кожу за ушком. — Это просто поможет расслабить мышцы. Я не буду касаться твоих эмоций, канем. Просто позволь мне помочь тебе.
Сдавшись, она откинулась назад и почувствовала его возбуждённую плоть, но он продолжал массажировать руки и плечи. Шею. Затылок.
— А ты хорош.
Он схватил шелковое полотенце с бортика и намылил. Воздух наполнил цветочный аромат померанца и фиги.
— Здесь удивительная ванная.
Хотя весь дом оказался весьма скромен, ванная стала единственным исключением. Отделанная серым мрамором от пола до потолка она манила отдаться своим желаниям. В одном углу стояла глубокая ванна, в другом — ливневый душ. Паровая вентиляция и полы с подогревом. Всевозможные ароматные мыла и масла. Пока Малахай рядом, Ава решила не выходить из ванной.
— Мы турки, и обожаем наши бани, — заявил он, намыливая её плечи, прежде чем продолжил массаж.
— Подписываюсь под этим.
— А для ирин прикосновения очень важны. Особенно между... любовниками.
«Решон», — промчалось в её голове.
Aвa прочистила горло и сказала:
— В этом есть смысл.
— Мы очень ласковый народ, — сказал Малахай, подняв её руку и продолжая скользить по коже массажными движениями.
Мыло. Гладкая кожа. Глубокие успокаивающие проглаживания. Малахай поднял руку Авы и положил на своё плечо, она зарылась пальцами в его волосах, пока он омывал её мылом с божественным ароматом.
— В детстве с нами нянчатся. Дети так редки, что над ними трясутся и буквально сдувают пылинки. Ребёнком со мной постоянно играли и обнимали. Мне почти не удавалось побыть в одиночестве. — В голосе не слышалось негодования, только радость.
— А я провела большую часть своего детства в одиночестве, — прошептала Ава, прикрыв веки. — И мне это больше по вкусу.
— Неужели? — спросил он, смывая мыло с одной руки и натирая другую. — Или ты просто привыкла к одиночеству? Может, дело в том, что так было легче оградиться от голосов?
Она обняла его шею обеими руками, а Малахай переключил своё внимание на грудь, скользя по ней шелковистой тканью.
У Авы надломился голос.
— Да, так было легче. В одиночестве не нужно тратить силы, чтобы блокировать голоса. Тогда наступало блаженное спокойствие.
— А сейчас тебе спокойно? — прошептал он, и ткань исчезла под водой, кружа по пупку до тех пор, пока её тело не задрожало.
— Малахай!
— Расслабься, — прошептал он, и на смену ткани пришли руки. Пальцы скользнули ниже и стали поглаживать разгорячённое тело, медленно поддразнивая. Татуированная рука скрылась под водой. Его пальцы коснулись внутренней стороны бёдер, погладили складки, прежде чем погрузились в сладкое тепло.
Её тело размякло от удовольствия. Ава выгнула спину и почувствовала, как он усыпает поцелуями её шею.
— Я обожаю прикасаться к тебе, Ава, — его дыхание обдало шею. — Тебе предначертано стать изнеженной и зацелованной. Потонуть в удовольствии.
Ава почувствовала приближающийся оргазм. Пальцы Малахая двигались неспешно, одной рукой лаская её грудь, а второй виртуозно играя с лоном, как маэстро на инструменте. Её стоны эхом разлетались от мраморных стен.