— Ты... — выдохнула она, глядя как исписанные символами руки дразнят её грудь и медленно сводят с ума под водой. — Войди в меня. Я хочу тебя...
— Я обожаю наблюдать за тобой.
Он повернул её голову, вбирая стоны поцелуем, пока она содрогалась в оргазме. Её кожа словно ожила. Ава почувствовала, как волосы на его груди слегка коснулись спины, ноги обвили её. Каждый нерв ожил. Всем своим существом она тянулась к нему.
Решон.
Слово прошептала не душа Малахая, а её собственная, пока Малахай усыпал её поцелуями, сжимая в объятиях. Тёмные чернила на белой коже. Ава увидела слабое свечение его талесм.
Решон.
Малахай медленно поглаживал ее, пока пульс приходил в норму. Ава прикрыла глаза, в них стояли слезы.
— Спи, Ава, — прошептал он, когда она прижалась щекой к его плечу. — Я никуда тебя не отпущу.
Следующая неделя прошла относительно спокойно. Малахай продолжал проявлять упорное терпение, заглаживая ссоры, которые Ава, как ни старалась, не могла прекратить провоцировать. Но при этом она потерпела полное поражение в своих попытках оградиться от него. Если она огрызалась, он шутил. При каждой презрительной усмешке, искренне улыбался. Это оказалось невыносимой пыткой… и самым райским наслаждением.
После каждой разборки Ава чувствовала растущий поток преданности и верности. Химия между ними была неоспорима, но каждый раз, когда она отворачивалась, Малахай притягивал её к себе с поцелуем или простыми объятиями. По крупицам он рушил стены, давая прорасти неизвестному ранее чувству.
Любви.
Она влюблялась в него.
Малахай и Ава потягивали пиво, сидя в кафе напротив друг друга.
— Их так много. — Он играл с ее пальцем, уставившись на огромный круизный лайнер, только что прибывший в доки. Туристы, словно муравьи, высыпали на пристань. — Как они вообще могут что-то разглядеть...
— Я влюбляюсь в тебя.
Малахай замолчал на полуслове, уголки губ изогнулись в улыбке.
— Хм...
Ава сощурила глаза.
— «Хм?» Я говорю, что влюбилась в тебя, а ты отвечаешь мне: «Хм?»
Малахай схватил её руку, не позволяя уйти, хотя Ава отчаянно вырывалась:
— Какого ответа ты от меня ждёшь?
У неё отвисла челюсть:
— Я... Возможно, что ты... Знаешь что? Неважно. Я передумала.
— Значит, ты не любишь меня?
— Я никогда не говорила, что люблю!
— Именно. — Он подмигнул, притягивая её руку губам, и стал неспешно целовать каждый палец. — Если бы ты...
— Я что? — Она знала, что задержала дыхание, но не знала, почему.
Малахай наклонялся ближе.
— Как ты думаешь, что я чувствую к тебе?
Каковы его чувства? В принципе, ей можно было не спрашивать. Без каких-либо вопросов он её любит. Его чувства отражались в каждом поцелуе. Объятиях. Шутливых подколках. Терпеливой улыбке. Его упорная привязанность сокрушила Аву.
Сердце её дрогнуло, а щеки залил румянец.
— Я думаю... — Её взгляд упал на человека, завернувшего за угол. — Григори.
Малахай нахмурился:
— Ты думаешь о григори?
Она крепче ухватилась за его руку.
— Григори. Вон там. Идёт по тротуару. Он…
— Ещё один только что вошёл. Он у барной стойки.
Схватив бумажник и бросив пятьдесят лир на стол, Малахай поднялся.
— Пошли, только спокойно.
— Он смотрит на меня. — Её сердце бешено заколотилось в груди. — Малахай, он...
— Второй тоже нас заметил. Они здесь не ради охоты, а из-за нас.
Они с Малахаем направились на выход, кивнув на прощание хозяину, смотрящему на них в замешательстве. Малахай пробормотал что-то по-турецки, когда они проходили мимо, и мужчина кивнул.
Придерживая Аву за спину, Малахай быстро пошёл по улице. Ава рискнула обернуться. Двое григори следовали за ними. Когда они проходили мимо ещё одной кафешки, в толпе растворился третий.
— Трое. Нас преследуют трое.
— Я уведу их подальше от людей.
— А я?..
— Оставайся со мной. Держись за спиной, когда мы доберёмся до места.
— Какого?
Они быстрым шагом поднимались на холм, когда Малахай нырнул в переулок. Дома окружили их с обеих сторон, в тупике их ждал только розовый олеандр и мусор. Ава споткнулась об валявшиеся на земле банки. Малахай быстро наклонился и поцеловал её с блестящими глазами.
— Я люблю тебя. Конечно, я люблю тебя. Теперь стой у меня за спиной, пока я разделаюсь с этой проблемкой.
Он повернулся и вытащил два серебряных кинжала из ножен. За угол завернули шестеро солдат григори.