«Она просто пыталась защитить меня, — подумал Рей, — но теперь я стал мужчиной. Ложь становится еще одним видом отравы».
Рей положил букет возле надписи, поскольку специальной подставки для цветов не было. Он купил тюльпаны в цветочном магазине возле шоссе. У них были блестящие ярко-зеленые листики и слегка закручивающиеся белые бутоны.
— Я принес это, — сообщил он надписи, — потому что я праздную. Ты мертв, мертв наверняка, и, кажется, это настоящее благословение.
Его отец не слишком беспокоился, чтобы Рей рос в мире. Почему он преследовал их? Рей раздумывался, какими чувствами мог руководствоваться отец — ревностью? Он не мог отпустить жену, так как считал себя оскорбленным тем, что она его отвергла? Он был в бешенстве?
Такие чувства испытывал Рей, когда Лей изменила ему.
Он отбросил эти мысли и принялся изучать надпись.
— Своими безумствами ты разрушил мое детство. Ты заставил мою мать жить в страхе. Мы никогда не были свободны. Мы жили, как воры, — вечно убегали, всегда боялись, что нечто может догнать и напасть на нас.
Рей ощутил звонкую пустоту. Его окружали мертвые люди и мертвые надежды. Каждый мальчик, у которого нет отца, наверняка надеется, что его отец был хорошим парнем. Он бы набил автоприцеп консервированной едой, чтобы отправиться в путешествие в Йосемитский парк, или на штурм ледников на Аляске, или просто на рыбалку, и каждый раз будил бы сына ни свет ни заря. Или, может быть, он таскал бы сына по музеям, показывая пыльные экспонаты, и все, что ему пришлось бы услышать, было бы голосом его отца, при этом совершенно неважно, что тот говорил. Все, что слышал мальчик, было любовью.
Время, проведенное вместе, глубоко отпечаталось бы в памяти мальчика. Даже если бы отец умер, сын мог бы всю оставшуюся жизнь смаковать эти моменты и почитать память о нем.
Когда Рей был ребенком, его посещали подобные фантазии. Он знал это и теперь, поскольку они затопили его мозг, угрожая утопить его. Он гадал: что могло быть написано на его собственной могильной плите, если бы Лей решила что-нибудь на ней запечатлеть? Рей даже не знал, чем занимался его отец.
Он нагнулся и вытер пыль с выгравированных слов. Его мать с помощью больших и малых стипендий, а также студенческих займов в размере десятков тысяч долларов смогла в одиночку вырастить его и дать образование. А за спиной у нее всегда маячила неясная угроза, поэтому ей приходилось быть осмотрительной.
Он был ей обязан всеми своими успехами. Особенно работой. Благодарение ей и Богу за это. Ему нравилось то, чем он занимался.
Теперь за плечами Рея был диплом колледжа Уиттье и аспирантура в Йельском университете. Чтобы он смог окончить ее, матери пришлось много лет работать на двух работах. Хорошо, что теперь он может помогать ей. И хорошо, что сейчас она работала только потому, что ей нравится общаться с людьми и ее жизни необходима, как она говорит, упорядоченность. Неужели где-то глубоко внутри он не подозревал, что у него был плохой отец? Его собственные плохие черты должны же были откуда-то взяться? Например, страх и гнев, которые он пытался скрыть от Лей, ото всех…
— До свидания, Генри Джексон, — попрощался он с отцом напоследок. — Ты был настоящим ублюдком.
ГЛАВА 15
Кэт вернулась домой перед восходом солнца, рухнула на диван и уснула. Через несколько часов она проснулась с волчьим аппетитом, нашла немного макарон, сварила их, добавила консервированный соус и с жадностью накинулась на них, стоя возле стола, — классический пример одинокого человека.
В то же время это здорово, что никто не мог заставить ее позавтракать как нормальный человек, сидя за столом.
Зазвонил телефон. Она взглянула на часы.
— Кэт слушает, — ответила она. — Сейчас полвосьмого, и было бы лучше, если бы у тебя были хорошие новости, Рауль.
— Приветик, это я.
— Хочешь сказать, что ты рано встаешь, Зак? Не уверена, что смогу это одобрить.
— Но ты тоже уже встала. Или ты спала?
— Ну нет.
— Я качаюсь перед работой. У нас вчера должно было быть свидание? Или мне только показалось?
— Свидание? Да, должно было быть! Но моя сестра вчера родила. — Кэт рассказала о событиях предыдущего вечера.
— Прекрасно. Значит, дело не в фильме. А может, дело все-таки в том, что я ношу отвратительную рубашку или у меня на шее растут волосы?
Она не уловила в его голосе ничего агрессивного, за что была ему очень благодарна.