Она гнала машину к Эвонбери-стрит. Всю дорогу она не снимала ногу с педали акселератора. Эсме пела так громко, как могла, радио орало, стекла были опущены. Можно сказать с уверенностью: вы не смогли бы вспомнить такое событие, как оно было на самом деле, — вы видели бы лишь небольшие отрывки. Так и она. Мостовая поднялась, чтобы встретить ее. Она внезапно поняла, что выехала на встречную полосу.
— Черт!
Эсме резко повернула руль, нажала на тормоз и дала задний ход. Слава богу, никто не видел этой глупости. Съехав со встречной полосы, она поехала медленно и осторожно, а когда машину начало слегка заносить, она аккуратно ее выровняла. До дому было недалеко, всего несколько кварталов. И еще через час ее ждал ужин.
Как она умудрилась так напиться? О да! Злилась на него. Остановилась возле бара, говоря себе: «Хватит быть ответственным человеком! Черт с ней, с моей загубленной жизнью!»
Тогда она пила коктейль «Манхэттен». Она не знала, что в него вливали. Ей понравилось название. Также у напитка был приятный цвет. Он был налит в треугольный бокал, и это было изысканно. Четыре… Пять… Она выпила так много… Когда проснулась, то заказала еще один, а ее вежливо попросили вон. Кто-то хотел вызвать ей такси, но она сказала, что пойдет пешком. Какие проблемы?
Она влезла в свою машину «Хонду-Цивик», которая была самой дешевой в тот день, когда они с Генри пошли ее покупать.
Они поссорились, но Генри победил, как всегда. Логичный, твердый, уважительный, сообразительный, он мог переговорить ее, перехитрить и заставить смеяться. По крайней мере так было вначале. Позже та часть его речей, которая заставляла ее смеяться, исчезла. Теперь он смотрел на нее по-другому. То, как он смотрел на нее, заставляло ее не любить себя и совершать плохие поступки.
Она ненавидела эту старую машину так же сильно, как терпеть не могла быть замужем за мужчиной по имени Генри, которого она называла Хенк, потому что это звучало более мужественно. Все, до последней домохозяйки в их квартале, водили эти машины, потому что они потребляли мало топлива и стоили недорого.
В то время она не заботилась ни о деньгах, ни о накоплениях. Она ждала, что жизнь будет иметь особый вкус. Она не ожидала, что застрянет в задрипанном домишке в предместье. Что случилось с той девушкой, которая планировала переехать в Сан-Франциско, как только окончит школу?
Купив эту машину, она поставила на себе крест. Она саданула по рулю. Но Генри, обаятельный Генри, уговорил ее на все: быстренько выйти за него замуж в Лас-Вегасе, когда она всегда представляла себя в белом атласном платье, идущей под венец в шикарном отеле, расположенном на берегу океана; родить ребенка, хотя она никогда не думала о детях. Но появился Рей. О Боже, она любила маленького Рея.
Быстрее домой. Она задержалась в баре дольше, чем собиралась. Теперь, нетвердо держась за руль, она несколько запаниковала. Где их улица? Жмурясь от дневного солнца, она пыталась прочитать название улицы, но у нее двоилось в глазах.
Она услышала гудок сзади и поняла, что еле тащится. На следующем большом перекрестке — о эврика! — она поняла, что проехала несколько лишних кварталов. Она повернула в переулок налево, осторожно следя за дорогой и поздравляя себя с тем, что нашла дорогу. Легко проскочить нужный поворот — это может случиться с каждым, особенно в такой жаркий вечер, да еще когда ты расстроена, когда солнце нещадно палит сквозь ветровое стекло прямо тебе в глаза, когда ты пытаешься не вилять. Легко попасть домой… Она подождала зеленый свет. Так долго… Включила радио и немного попела, затем попела громче. Почему не провести хорошо время? С ней все было в порядке, она ехала домой после длинного дня. На этот раз счастливая. Генри говорил, что любит ее улыбку. Даже сейчас он не хотел, чтобы она жаловалась. Он хотел счастья. И сегодня она ему его даст!
Одной рукой настраивая станцию, а другой держась за руль, она выехала на перекресток. Поворот был слишком резким. Она увидела, что мчится к тротуару. Она нажала на педаль.
На акселератор.
Последнее, что слышала Эсме, был не звук столкновения или бьющегося стекла, а детский плач.
Джек поставил перед ней три стопки с разноцветными жидкостями — зеленой, желтой, красной.
— Вот стоп-сигнал.
— Что в нем намешано? — спросила Эми. Эсме, ошалев от шума, внутреннего оживления и машин снаружи, уже успела хряпнуть первую — зеленую — ужасную на вкус.
Джек объяснил.
— Шаг первый, — сказал он, — зеленый. Смешиваешь где-то унцию дынного ликера или яблочного шнапса с унцией водки. Взбалтываешь, затем наливаешь в бокал со льдом.