Алёна боялась, что Анастасия не справится со своей задачей.
***
Они улыбнулись друг другу в знак прощания.
Впервые женщина увидела улыбку Анастасии. Такая печальная и трагичная, невыносимо неестественная для человека, прожившего много лет в глубоком одиночестве. Девушка не перестала казаться высокомерной или деспотичной, с улыбкой она стала чуть более человечной. Женщина показалось даже то, что за время их знакомства, маска гения треснула под напором тепла и заботы, вечных волнений и страха. Понимала ли Анастасия её? Знала ли, что они могут больше и не встретиться? Потому ли улыбнулась напоследок? Всего разочек, чтобы дать ей крохотную надежду.
Алёна поехала в аэропорт на такси, оставив Анастасию в полном одиночестве. Та даже не проводила. Осталась стоять у зеркала и разглядывать поседевшие за время разлуки волоски. Она со смирением приняла свои переживания, взглянула на объёмные сумки, чемоданы, на столик, где были приготовлены десятки поддельных документов. Она приготовилась ко всему. Улыбки на лице уже не стало.
Защёлкивала на себе корсет, служивший как браслет, в котором могли поместиться все ключи, в которым находились аккумуляторы, специальные датчики, пачки денег. После надела подводный костюм, затем накинула одежду. Всё перепроверила. И стала переносить в машину. Она знала, что за ней наблюдают. Давно. Поэтому и залегла на дно, но она была не так умна, как хотелось бы, знала, что в Москве не дети сидят, и знала, что о её способностях и делишках прознали. Выжидали. Проверяли её планы.
Уехала Алёна. За ней, была уверенна Анастасия, также отправили целых хвост следопытов.
Несколько раз она поднималась и спускалась. В последний раз прошлась по убежищу, всё, что смогла — унесла. С грустью прощалась с экранами и мощными компьютерами, надеялась, что её модернизированный ноутбук продержится ещё долго. Медленно на город напускались сумерки. Хабаровск слишком много пережил за время присутствии Анастасии. Ему была пора успокоиться, насладиться тишиной.
В последний раз она проезжала по Дикопольцева, мимо бульваров, по Карла Маркса и другим улицам. И понимала головой героиня, что вряд ли сюда вернётся. Всего пару минут ностальгии она позволила себе, когда остановилась у дома Павла Анатольевича. В его квартире горел свет, наверняка, его семья сейчас ужинала, смотрела какой-нибудь фильм или обдумывала планы на грядущие выходные, а она сидела в одиночестве, пила кофе из стаканчика, купленного в киоске, смотрела на знакомую квартиру… В какой-то момент ей стало плевать, вызывает подозрения или нет, потому как последний раз видела эту улицу, потому и имела на это право.
Экранный браслет показывал, что Алёна уже была в аэропорте и ждала посадку в самолёт. Время на ностальгию и размышление о бытие иссякло. Девушка рванула прочь из Хабаровска — обрывать все связи с прошлым и будущем, которое могло бы быть здесь. И пускай, что она думала отсюда уехать, поучиться где-нибудь в Москве, но это уже ничего не значило, когда её буквально выпихивали за Хабаровск, отрывая от детства, от призрачных знакомых и привычного устройства жизни.
Три машины следовали за ней змейкой. Всё в тонировке. Девушка зло усмехалась, глядя в зеркала. Они планировали поймать беглянку, но не знали, что всё уже было просчитано. Джип неплохо разогнался, и, когда Анастасия оказалась на мосту посреди реки, то злорадно блеснула серыми очами. На соседнем сидении находилась знакомая маска, а рядом с ней мощный молоток.
Анастасия любила ходить по прямой, чтобы не сомневаться в принятых решениях. Так и сейчас она смотрела вперёд, когда на всей скорости свернула налево и выехала за борт Хабаровского моста. У неё было всего пару минут, чтобы свершить задуманное. От столкновения поднялась подушка безопасности, но и к этом была готова девушка, проткнув её.
Она надевала маску, ласты, доставала водонепроницаемые фонари, всё закрепляла. Машина тонула. Вода просачивалась понемногу. Сидения были откинуты и теперь перед ней открылось всё багажное место, которое было необходимо освободить.
Три сумки, заранее приготовленные, оказались в руках Анастасии. В салоне автомобиля оставались лишь рыбацкие снасти, чтобы запутать следопытов ещё больше. Та схватила молоток и пробила лобовое стекло. Трещины. Трещины. Двигатель давно заглох. В салоне вода уже по колено. Девушка выбиралась, хватаясь за капот, вытаскивала вещи, обязанные для надёжности, общей верёвкой. Фонари освещали воду очень тускло, но этого хваталось, чтобы не забояться темноты и холодной воды.
Река поздним ноябрём пробивала гидрокостюм, но Анастасия держалась, гребла, плыла наискось; её бросали волны Амура. Оставалось всего пять минут, что вынырнуть и доплыть до берега.
Глава 21. «Храбрая»
Без сил она бросилась на песок. Суша. Закрыла собой фонарик и на мгновение прикрыла глаза. Это было жуткое приключение. Теперь оставалось добраться до Благовещенска, а оттуда прямиком в Китай по сделанной липовой визе. Она была продуманной и хотела начинать путешествие с обмана, однако слежка переубедила её. Она сделала документы на разные имена, смоделировала новые отпечатки пальцев, создала другие личности — всё за месяцы лежания Алёны в больнице. Ей главное было пересечь границу, пока была паника в Хабаровске и Москве. И в Китае бы её не нашли. Забыли бы через год. Успокоились после диалога с Алёной.
Девушка только через два часа добралась до железной дороги и стала ждать, поглядывая на циферблат часов. Через сорок минут послышался грохот. Шёл поезд «Хабаровск-Благовещенск» собственной персоной. Щёлк. И она покрылась тёмно-серой бронёй — Магнит, который работал по схожему принципу с Гравитоном, но для функционирования Магнита нужна была специальная поверхность. И подошли как раз железные дороги. Девушка подхватила вещи, ставшие пушинками, оттолкнулась и взмыла в небо, приземлилась на крышу поезда и взвыла от тряски. Она планировала зайти в поезд, прибыв в Биробиджан. Даже купила билеты заранее. Всё заранее. А так трясло! И было прохладно. Гидрокостюм в экзо-скелете лишь немного сохранял тепло тело.
Она вновь ждала прибытия около двух часов. Уставшая, голодная девушка с красными от недосыпа глазами, повязанная вещами, следящая, чтобы её случайно не размазали тоннели, чтобы не соскочила с дороги и не закончилось время действия скелета, почти убитая влетела в купе, показав документы проводнице. Люди уже давно расположились, наслаждались поездкой, а она лишь дошла до своего места, сложила вещи и откинулась на спинку.
Оставалось всего пару часов до того, как самолёт Алёны приземлиться в Москве.
Девушка достала пару очков, включила их, установив другие приспособления, и вышла в тамбур. Спутники неплохо ловили сигнал, современные технологии продолжали удивлять. Всего пару минут, и она подключилась к камере и наушников коллеги. Та дремала. Всё было хорошо.
Мелькали виды Еврейской-автономной области, сёла и деревни; грохотали грузовые поезда. Озёра, реки, леса, жёлтые и прекрасные. Впервые Анастасия наблюдала простор страны, в которой проживала. Она наблюдала за живой красотой, которую ещё не коснулась война между людьми, вспомнила строки в учебниках, рассказывающие о строительстве магистрали, соединивших Европу и Азию. Многие положили на это свои жизнь; они превозмогали голод, холод, труднейшие жизненные условия, и молча двигались на Восток. Простор завораживал, это чёрно-синее небо, по котором плыли объёмные и неповторимые облака, через которые просвечивала несбыточной мечтой Луна.
— Впервые в поезде? — раздалось в наушнике.
— Проснулась? — спросила Анастасия Алёне. Та кивнула. — Не говори, не провоцируй.
— Ты знала, что за мной следят и здесь?
— Они повяжут тебя, когда приземлится самолёт. Мне пришлось умереть, чтобы запутать их.
— Даже так? Это серьёзно.
— Ну шути с ними. Как останешься наедине, поверни ключ.
— Не получится.
— О чём ты?
— В чёрной длинной сумке оставила для тебя послание, — голос женщины дрогнул. Пульс подскочил, что тут же выскочило на дисплее. Анастасия побледнела и живо вернулась в купе. — Я решила рискнуть. Не вини меня.