Продолжала сидеть и разглядывать зрителей.
***
Люди выходили из зала. Анастасия уже ждала их. Ничего другого не оставалось, как вытянуть во весь рост ключ и проследить за реакцией каждого проходящего. Шла напрямик. Не любила излишних сложностей по обращению с людьми.
Смятение. Страх. Мужчина, идущий вперёд, резко затормозил, увидев знакомый образ ключа, возвышающий над потоком темноволосых голов.
Их взгляды пересеклись. Глаза Анастасии хищно сверкнули. И человек сжал голову и побежал прочь, но не как мужчина. Это сразу бросилось в глаза. Он поджал руки. И даже чуть-чуть привстал на цыпочки. Девушка ринулась за ним.
Они уже оказались на улице. В тысячах голов Анастасия оказалась в замешательстве. Тут же поднесла экран и стала сверяться с медиатором. Ожившие стрелки показывали на только что появившийся след.
Преследующая мужчину ещё больше запуталась, когда в прерванном сигнале, говоривший о близком местонахождении обладателя ключа, не нашла знакомое лицо. Женщины, европейки, из Латинской, ещё откуда-то, мужчины, дети. Кругом шла голова, а над ней буквально издевались.
— Ты! Выходи! Ко мне! — приказала она, указав на стоящего у газетного киоска тоненького индийского паренька, схожий по лицу на обычного студента, подсматривающего за Анастасией через длинную неряшливую чёлку. — Поменял бы одежду, — всё было сказано на английском, что со мнений не могло быть. Её поняли. Её услышали. Её забоялись. К ней подходили на цыпочках.
— Кто ты? — спросил её человек, сгорбленный и напуганный.
— Я полиция, собирающий ключи. Иди за мной, — и она схватила его за руку и потащила в ближайшее кафе. Она усадила его к стенке, подвинула стул и попросила что-нибудь из меню, не спрашивая беглеца о вкусах.
— П-полиция?
— Да. Как ты поменял внешность? Кто ты? Откуда?
— Я? Я не хочу говорить.
— От кого прячешься? От властей? Много плохого сделал? — она спрашивала с напором, ожидая только правду и искореняя взглядом своеволие. Выражение лица парня менялось, становилось всё более несчастным.
— Я не сделал ничего плохого.
— Тогда почему бежал?
— Тебе ведь нужен ключ? Почему вы за ним охотитесь?
— Значит, я не первая? Ну, рассказывай мне свою историю.
— Не хочу! — воскликнул парень и получил пинок в ногу. Тот скривился и зашипел. — Теперь синяк будет.
— Ещё раз стукну — сломаю. Я пешком прошла несколько тысяч километров, понимаешь? — наклонилась к нему. Последняя уверенность и храбрость вылетели из паренька.
— Скажи, тебе знакомо имя Хван Чжи-вон? — неуверенно начал он, надеюсь, что её все забыли. Анастасия кивнула. — Знакомо?
— Она подверглась нападению ключника и после покончила, спрыгнув в реку Хан.
— Откуда ты узнала про нападение ключника?
— Я занималась сбором информации. Сложить единицу с единицей было не трудно. Продолжай рассказ, — ни одна мускула на лице, по сравнению с пареньком, ни дрогнула. Человек индийской наружности даже завидовал этой выдержки. Он был так внимателен, не задавал вопросы во время душещипательного монолога, только подавал платки, что стояли на краю столика, слушал и после уточнял детали. — Хван Чжи-вон, зачем ты это сделала? — произнесла в конце рассказа.
— Ты так и не поняла?
— Нет.
— Только так у меня будет красивое лицо, — и слёзы потекли в два ручья. По мягкому, чистому и приятному лицу индийца. — Все поверили в мою смерть. Даже ключник. Однако меня нашли. Куда мне теперь бежать?
— Лучше бы бросила ключ в реку и забыла о нём, — Анастасия сразу же поверила рассказу Хван Чжи-вон. Не было никаких сомнений, когда девушка в облике парня, заговорила на чистом корейском. С ней произошло чудо в самый последний момент, в момент отчаяния, когда дальше падать некуда. Анастасия понимала и уже хотела пересмотреть планы, но… — Хван Чжи-вон…
***
«Поверишь мне, если скажу, что не имела иного выхода? Я потеряла всё. Всё. Когда он пришёл, когда посмотрел на меня, когда потребовал ключ… Когда скрывалась от него много-много месяцев… Боялась. Я была в отчаянии. Я стояла на мосту и думала: «Это конец? Конец моей жизни, правда?». Я сжимала этот ключ, смотрела на реку Хан и роняла слёзы. Моё лицо, моя семья, друзья — всё это было таким фальшивым, за пару месяцев обо мне забыли и говорили: «А, эта актриса, лицо которой фанат раскрасил?». Я хотела исчезнуть и спрыгнула. Как сейчас помню, как меня поглотила вода и отрезала от прежней жизни. Очнулась лишь на Тайване. В новом обличие. Бог, наверно, дал мне ещё один шанс, но я не знала языков, у меня не было документов, денег. Я бежала, пряталась и пыталась понять, кто смотрит меня из зеркала. Это был мужчина, потом какая-то женщина, а в руке страшно зудело. Каким-то образом поняла причину, по которой тот урод уничтожил меня — ему нужна была сила этого ключа, действующего на перевоплощение чуть меньше суток. Спрашиваешь, как оказалась в Индии? Странное дело… Из-за ключа я стала воровкой личности, денег, выживала только так, а потому не хотела оставаться на Тайване и решила отправиться по странам, используя силу ключа. Да и я не могла оставаться на одном месте долгое время, за мной следил кто-то. Человек с белой шевелюрой появлялся там, где была я, так несколько раз. Я бежала из одной страны в другой, по городам, не останавливаюсь нигде больше, чем на неделю. Устала я? Возможно, но… я не могу остановиться. Мне страшно. Я… Я запуталась.»
***
— Хва Чжи-вон…
— Да? Всё равно потребуешь ключ?
— Мне он очень нужен, — строгость путешественницы смягчилась обстоятельствами. Она более не вытягивала шею, не смотрела свысока. Зрела в её карие глаза, которые не поменялись, несмотря на десяток изменений и перевоплощений.
— Я не могу его отдать.
— Я не могу тебе его оставить.
— Но почему? Не забирай, пожалуйста! — актриса даже сцепила ладони в знак мольбы, но это не проняло печальную Анастасию, смотрящая на девушку с сожалением. Её пальцы потянулись к пуговицам. Белая рубашка расстёгивалась и являла отвратительное подтянутое безжалостными тренировками тело, спрятанное за белой майкой и корсетом. Печальную украшали ещё более некрасивые шрамы, чем на лице Чжи-вон, они, как большая грибница, были по всему её телу, от живота до ключиц, не считая ветви, ведущие к рукам. Хван Чжи-вон закрыла рот руками и в испуге посмотрела на Анастасию. Та уже поспешно застёгивалась. — И ты тоже?
— Если ты оставишь ключ у себя, тебе придётся вступить в войну. Ты хочешь этого?
— Войну? О чём ты говоришь? Всё так серьёзно?
— Люди борются за ключи всеми силами. Они убили мою коллегу, находившуюся на борту российского самолёта полгода назад. Они устроили резню в Гунцинчэне, в Китае. Затем сражение около Пхеньяна. Нужны ещё доказательства? Если ты не согласишься, придётся сделать это силой.
— А кто ты тогда? Ты тоже замешана в этих случаях? Я слышала европейка была участница северокорейского теракта…
— Меня подставили.
— Так значит это была ты? — и девушка вновь затряслась, в ещё большем ужасе. — Как ты? Почему ты не сказала? Не объяснила?
— Не смеши меня. Ты сама скрываешься от преследования. А я… о чём мне с ними разговаривать? — усмехнулась Анастасия, доедая принесённую еду. — Тем более, думаешь, кто оставил эти отметины на теле? Да я бы сдохла там. Поэтому ещё раз спрашиваю, ты хочешь вступить в войну?
— Нет.
— Правильный выбор.
— Но что мне делать дальше, если я верну свою внешность?
— А я почём знаю? — девушка пожала плечами. — У меня денег почти не осталось, сама без документов. Ты подавно. Могу предложить вариант выброситься на сушу и попросить убежище. Будет скандал — накопишь денежки, только про ключ ни слова. А… про долгое отсутствие скажи: «я не помню».
— Тебе не кажется это слишком… неправдоподобным?
— Но ты же актриса. Сыграй лучшую из своих ролей — вернись на Олимп, если не справишься — ты бездарность, — она говорила это лишённая высокомерия и пафоса. Спокойно улыбаясь на собственные предложения. И казалось, что в их тёмном, холодном мире, где не было голосов кроме их; засверкало тёплое солнышко, лучами достигавшие до бездны одиночества и долгих скитаний.