Мать приходит в чувство и смотрит на мучителя единственной и любимой дочери, которая не смогла ни сбежать, ни пожить. Деверь кинулся к стене и поспешил к ружью, висящего всегда готовый к охоте.
Муж уже остывает. Женщина, видя ружьё, пытается вытащить нож, но тщетно. Не хватает сил. И начинает бежать.
Пуля пробивает хлопнувшую дверь. В селе поднимается шум.
Брат убитого идёт мстить за месть.
***
Анастасия увидела выбегающую из дома женщину. Она с криком, в крови, бежала на утёк, в самые горы. Обезумевшая от горя и шока. Девушка пригляделась и увидела болтающийся на шее ключ. И сама не поняла, как рванула за ней, принимая свою форму.
Слишком поздно заметила спешащего к ним мужчину, стреляющего из ружья. Он палил почти точно, пули свистели мимо ушей и над головой.
— Руку! — она обежала женщину, схватила чужую руку и потащила её на вершину. Та была безумной. Мать схватила крепко-крепко молодую ручку, с полным доверием, и ещё большей волей полетела наверх, к свободе, к солнцу. У неё кружилась голова, она представляла себя птицей. Вся душа сбросила тяжкое бремя. Она видела летящую горную птицу, кричащую ей.
— Дочка! Дочка! — молвила она пыльными губами. Кровавая грудь, обтянутая плотной тканью, вздымалась от тоски, ужаса, страха и свободы. Она не заметила, как чужие руки стянули с неё ключ. Он был ей не нужен. Глупая и опасная штука, которая могла её освободить. Оказавшаяся в руках прямиком из горной бурливой реки, огибавшей валуну и обмывавшей тысячелетние камни. Женщина выгнулась в крике. Сделала пару шагов. — Беги! — толкала женщина спутницу вперёд, тянущую её к солнцу.
Анастасия держала руку женщины, не видя ничего кроме неё.
Та уже почти лежала на камнях, заливая их кровью, текущую из спины.
— Поднимайся! — хрипела Анастасия, вытягивая её.
— Дочка! — закрывает глаза женщина и потихоньку замирает. Анастасия уже хочет разжать руку, как её пробивают две друг за другом разные пули.
— Чёрт! — ругается она и начинает ковылять в сторону, прыгает на другую сторону холма, съезжая по склону. Мелкие камни забиваются в открытые раны. Весь запас силы иссёк.
Со слезами на глазах катилась окроплявшая жёлтые острые скалы багровой-чёрной кровью. Она катилась, не в силах остановиться, расшибая лоб, руки, ноги, раздробленную лопатку и плечо, билась о камни, страдая о пули, убившей плечевой сустав. А с вершины склона ухмылялись мужчины.
— Мертва. Точно мертва, — говорили они.
— Они обе мертвы. Только откуда вторая появилась?
***
Она была внизу ущелья, свет куда не добирался. Здесь не текли реки, не росли сочные травы. Только размножалась темнота с приходом ночи. Она лежала прямиком на камнях, истекая кровью. А сверху, на ниточке, с сотни метров, свисал злополучный ключ.
Веки Анастасии тяжелели с каждой минутой. В ней не было больше огня и воли. Раздробленная на куски, умирающая и шепчущая: «Хватит ли кому-то сил остановить собирателей ключей и захват мира?». Она смотрела в огненный луч, закрывая глаза.
В последнее мгновение почувствовала вибрацию, передающую о появлении активированного ключа.
— Всё кончено, — и мир вокруг девушки померк.
Глава 33. «Охота на кузнечиков»
— И чем ты недоволен? Зарплатами, женщиной, отсутствие работы? — мужчина подсел к человеку, явному вкусившего самую из кислых жизней. Тот повернул и дыхнул на спросившего виски.
— А если всем?
— Хм, — пощупал короткую бороду человек и хитренько улыбнулся. — Слышал, ты был отъявленным бандитом на районе. Тебя только на десятом грабеже поймали. Ты ведь очень зол своими ребятками, скинувших всю вину на тебя?
— Ты! — человек в тёмном, не самой приятной наружности на лице, но довольно сильным и спортивным телом, резко встал и схватил за грудки уже смеющегося мужчину. — Завари своё хлебало, урод!
— Вся твоя жизнь поехала по наклонной. Тебе даже кредит на дают, живёшь в ночлежках, на улице, где приходится. Продолжаешь подворовывать в метро? — люди в баре напряглись, увидев напряжённых мужчин, глядящих друг на друга как на врагов. Бармен уже тянул палец к кнопке, вызывающей полицейских. — Приятель, не надо. Я просто говорю, что ему не приятно слышать, — усмехнулся самодовольный человек, увидев поползновения работника питейного заведения. — Слушай, приятель. Тебя-то мне и не хватает. Идём за мной! — боднув его в грудь, освободился и пошёл на выход. — Идём! Не ломайся, — звал на улицу разозлённого преступника, недавно вышедшего на свободу.
***
Следующий час все пожарные машины района полетели на вызов. Горел бедный район. Огонь начался с квартиры, в которой проживало десять человек, из самых беднейших слоёв населения Америки.
— Хорошо горит, — улыбается знакомый зазывала. Он закурил и дал пачку человеку, который сидел рядом, продолжал напряжённо вести, поглядывая на огонь, то на смеющегося. — Покури, отпустит. Не волнуйся. Я купил их за сотню баксов, качество отменное.
Тот неуверенно закурил.
— Значит, ты у нас супергерой, типа?
— Супергерои не поджигают дома, согласись.
— Ах-ха, ну да, — загоготал мужчина. Закатное солнце падало на тёмно-бордовые крыши, на которых сидели двое, глядящих на полыхающий огонь через несколько кварталов. — Какие условия?
***
Тот мужчина был один из немногих рабов системы, которые отчаянно хотели жить, удовлетворяя все потребности. Они были агрессивны, падки на власть, силу, лёгкие деньги. Они выбивали страх кулаками, трясли «понтами», беря на ночь очередную тёлку с сочными формами, с похмелья шли на следующую операцию, не задавая лишних вопросов. Когда они были не нужны, их можно было тихо ликвидировать и взять следующего на исполнения высоких замыслов, ведь чем дольше ты познаёшь силы, тем охотнее стараешься сместить прежнего лидера. Вербовку в свою команду Адриано Уорд называл «охотой на насекомых», ибо представлял себя хищником во всех проявлениях.
Его мать была из Мексики, отец американец в десятом поколении, так что он был своим в стране «свободных», да только был недостаточно богат, зато умён, проворен и амбициозен. В какой-то момент жизни ему повезло. Он получил стоящую работу, а после шанс изменить жизнь. Но его стимулом было не просто богатство, собственный пентхаус с бассейном, шикарная машина и пылкая жена, а нечто большее. Он с детства умел завидовать, лелеять богатства, подсматривая за чужим. С самого младенчества убивал красивое и тонкое: сначала цветы в парках, потом игрушки, картины. После — людей. Лицом не вышел, хоть делая пластическую операцию. Друзей из-за гнилых способностей также не было. Был одинок, почти не приспособлен к общению; читал криминальную хронику, завидовал супергероям, собирал комиксы. И когда, заглянув в комнату Джеймса — его босса, осознав, насколько ему повезло, не стал терять даром времени.
Ну, стоит сказать, что в тот момент им руководил не только разум, но и инстинкты посредством выпитого алкоголя. Он безжалостно убил господина, обесчестил жену, уничтожил его дом, забрав богатство, жизни обитателя поместья, и отправился строить собственную империю, поняв своё предназначение. Ведь прочитанные истории выстроили ему замечательный план по захвату всего и связь. Взращенное насилие через кино, хотя нет, через новости, военные столкновения, забастовки, противостояние гражданских с полицейскими, вечное недовольство, жалобы сначала от родителей, после от общества, после от него самого соединились с желанием изменить мир и сделать всё по правильному. Чтобы не было войн, был всего один или пару диктаторов.
Адриано не был глуп, повторяюсь. Не так начитан, но кому это мешало стать великими людьми, которые развили другие задатки, кроме любви к филологическим наукам? Не знал мировой истории. Но разве мы с вами помним, что где и как случилось во всех странах, что получилась вот такая картина мира? Его знания были обыкновенными, способности, получив возможность, стали развиваться. К тому же правило двадцать первого века «каждые десять лет — изменение рынка, параметров профессий, изменения рода деятельности» полностью оправдывалось и доказывалось. Век живи-век учись. К несчастью, Адриано не знал конец данного афоризма римского философа и государственного деятеля Луция Аннея Сенеки: «Век живи — век учись тому, как следует жить», но и кто нам, ему и всему обществу может поведать о правильной жизни? Адриано Уорд учился тому, чему считал нужным для себя. И жил так, как хотел, получив шанс.