— Доброе утро, светлейшие, — заговорила девушка на дельфинианском, — Я сестра Виктории, София.
Так же на дельфинианском поздоровались Адрио и Пенелопа.
— Да, мы тебя знаем, — широко улыбнулась Пенелопа. — Заранее благодарим за твою помощь.
София неловко махнула рукой в сторону храма, который перестроили под библиотеку:
— Пойдемте.
Снаружи здание выглядело строго, в отличие от окружавших его чопорных домов. Оно было построено из красного кирпича, с удлиненными окнами и окружено ухоженной живой изгородью. София повела Пенелопу и Адрио по ступенькам паперти, через большую тяжелую деревянную дверь они зашли в колокольню. Запах в храме был специфический: смесь книжного с ароматом ладана. Также было очень свежо: чтобы книги не портились, библиотеку нужно хорошо проветривать каждые два часа.
Оказавшись в притворе, Пенелопа поразилась масштабом фрески, на которой были изображены святые Хранители и священные животные. Здесь же, в притворе, находилось приемное отделение. Пока Адрио и Пенелопа рассматривали мозаики и делились впечатлением, София успела переговорить с дедушкой, сидящим за столом, и окликнула их.
Трое перешли в среднюю часть храма, в которой и находилась, собственно, библиотека. Большие шкафы, наполненные книгами, возвышались в несколько рядов. Пенелопа и Адрио подняли головы и ахнули: подкупольное пространство украшала огромная фреска, на которой был изображен светло-голубой шар с золотистыми вкраплениями, которые к границам фигуры удлинялись, — видение церкви айпейрона.
— Вот здесь, — произнесла София, положив руку на полку ближайшего шкафа, — находятся книги о влиянии айпейрона на живые существа. Там, — она указала на соседний, — просто об айпейроне. Надеюсь, вам здесь что-нибудь понадобится. Почитайте, а я скоро вернусь.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарил Адрио.
Пенелопа продолжала осматриваться, а София скрылась за ближайшей дверью. В библиотеке, кроме представителей Временного правительства и дежурного, никого не было.
— Здесь еще холоднее… — заметила спутница Адрио и поежилась, ее голос эхом раздался по помещению. Темно-синее платье было рассчитано на прохладную погоду, но в библиотеке явно необходим был жакет. — Ты ищешь информацию о той девочке?
— Да, меня интересует ее способность, — Адрио взял книгу и начал ее просматривать.
— Так и знала, — усмехнулась Пенелопа.
— Раньше я думал, что она приобрела эту способность из-за того, что поглотила большое количество айпейрона. Помнишь случай с морской свинкой?
— Когда серая свинка упала в сосуд с айпейроном, из-за чего немного потемнела и, по какой поверхности бы не прошлась, оставляла вдавленные следы?
— Угу. Но сейчас я начал в этом сомневаться. Цвет глаз свинки не поменялся.
— Может, концентрация айпейрона была недостаточна?
— Не знаю. Но меня не покидает чувство, что здесь что-то другое.
— А ты не заметил, что госпожа Амадея что-то о ней знает? — Пенелопа взяла книгу возле Адрио.
— Хм… Возможно, но она все равно ничего нам не расскажет. Старая закалка.
— В смысле умалчивает важную информацию, поскольку считает, что она опасна? Даже когда она на самом деле жизненно необходима? Да-да, согласна. Я проанализирую случаи отклонений, появившихся с рождения. Может, это наследственность? Что-нибудь известно о родных этой девочки?
— Только то, что ее бросили на пороге храма, когда ей было несколько месяцев. Мой отец стал приобщаться к религии лет семь-восемь назад, поэтому во все тайны его не посвящают. Отец Иннокентий же, по словам папы, старый пес, которому многое известно, но он той же закалки, что и госпожа Амадея.
Пенелопа поморщилась.
Долгое время Пенелопа и Адрио искали материал, но, даже когда солнце начало клонить на запад, четкого ответа они не нашли. София то появлялась, то исчезала. Оказывается, помогать смотрителям библиотеки довольно-таки трудоемкий процесс. Однако ее не было уже минут сорок, из-за чего Пенелопа начала беспокоиться.
Через некоторое время София вынырнула из очередной двери, спрятанной в тени.
— Сейчас начался обед, — тихо произнесла она, — все ушли в таверну неподалеку. Я могу вас пустить в запрещенное хранилище, но только на полчаса, чтобы никто не заметил. Пойдемте.