Когда свет потух, он начал действовать. Наработанным способом обманув собак и стражей, он аккуратно перелез через ограду и, пройдя сад, остановился у стены, обвитой виноградной лозой, прикидывая, как попасть на третий этаж. Он положил руку на ветвь, как услышал рядом с собой шорох.
— Думаешь, она тебя выдержит? — из тени вышел Адрио. — Я про ветку.
Мужчина отдернул руку и сделал шаг назад. Карие глаза Адрио при свете луны излучали морозный холод.
В десять утра того же дня Пенелопа сидела на деревянном изящном стуле возле окна напротив Виктории, пила горячий зеленый чай и наблюдала за тучами.
— Кстати, ты слышала, что того вора поймали!
— Да? — удивилась Пенелопа.
— В сегодняшней газете прочитала. Пишут, что около трех часов ночи в наше отделение стражников какой-то высокий сильный мужчина с хвостиком привел вора и тот в слезах во всем сознался. Теперь можно спать спокойно, — Виктория умиротворенно улыбнулась.
«С хвостиком говоришь?..» — подумала Пенелопа.
— Как хорошо, что еще существуют настоящие мужчины, — добавила она и сделала глоток благоухающего напитка.
[1] Подобно «черт побери!», «черт бы тебя побрал!», «черт возьми!» и т.д. Синоним этого выражения — «искры саламандры». Диалектный фразеологизм, присущей для жителей юга страны. В «Списке крылатых словосовмещений и фразеологизмов народа южного», опубликованном в 5852 г. в городе Островерх Аврелием Петрийским, впервые приводятся данные выражения. Их происхождение связывают с загадочными огненными существами, нападавшими на крестьян из пещер после разлива Великих Вод около тысячи лет назад. Во время нервного напряжения и страха саламандры начинали искриться (особенно в районе ушей). Эти искры как иглы больно кололи и поджигали все вокруг. Считается, что огненные ящеры обитали на юго-западе империи Гандалиона. Пенелопа впервые услышала эти выражения от кухарки Любы, уроженки Залесья — южной части государства Огня. Она была женщиной эксцентричной и острой на язык, что послужило ее увольнению после двух месяцев работы. За тот небольшой срок пятилетняя девочка успела изрядно пополнить свой словарный запас. Родителям и прислуживающему персоналу около месяца сильно доставалось от Пенелопы и Вадима, с которым она успела поделиться кладезем знаний, словами ограниченного употребления. Кстати, первая встреча Пенелопы и Адрио произошла перед увольнением кухарки. После сквернословного приветствия Адрио еще пару лет обходил ее стороной, пока не забыл о случившемся. Пенелопа же была крайне расстроена последующие полтора дня, поскольку «тот мальчик-грубиян» не оценил ее душевного гостеприимства. Вскоре она тоже все забыла.
[2] «… и женился Гандалион Магнус на благой (доброй, приятной, красивой) Элеоноре. И ее очи были как сирень…»
Глава 12. Метания
После шестидневного путешествия Ландор чувствовал себя крайне уставшим и сильно раздраженным. Расположившись в комнате Хранителей, он проспал до полудня, а когда спустился вниз, в столовую, обнаружил, что ни Пенелопы, ни Адрио дома нет. Он сел за стол и начал дожидаться завтрака, как к нему подошла пожилая служанка с письмом на подносе. Четкими слегка под наклоном печатными буквами было написано следующее: «Ушли в гости к Виктории, вернемся вечером. Просмотри документы в синей папке, которую я оставила на своем столе. П.».
— Такое ощущение, что она мой личный секретарь, — новый Хранитель хмыкнул, а после грустно вздохнул.
Ландор уже как шесть дней был разлучен с семьей. Перед отъездом он мысленно готовился к расстоянию и тоске, настраивал себя, но сейчас он отчетливо понимал, насколько сильна боль расставания, а меры ее преодоления — смехотворны и бездейственны. Он кормил себя надеждой, что через две недели сможет услышать голос жены и смех дочки, обнять и почувствовать их запах. После смерти родителей, он винил и продолжает винить себя каждый день, что уделял им мало внимания, столько всего не успел сказать и сделать. Для него ежедневное «пока» перед уходом на работу дается очень нелегко. Страх в глубине души, что это их последние минуты, пожирал его, даже когда прощание проходило в обыденной или в шутливо-игривой форме.
— Скоро вернусь. Я очень скоро вернусь, — уверенно произнес он.
Затем он страдальчески посмотрел на принесенный ему завтрак и попросил служанку: