— В этом вся ты, — Ландор усмехнулся. — Мне у тебя многому нужно научиться.
— Учись и за советом тоже обращайся.
— Хорошо.
Ландор и Пенелопа еще некоторое время обсуждали предстоящую встречу и репетировали речь. Около девяти вечера в открытое окно Пенелопы влетел орел, с привязанным на лапке бумажным свертком. Ландор не стал более утомлять девушку подготовкой к Съезду Хранителей и, пожелав ей спокойной ночи, ушел к себе.
Перед тем как лечь спать, он сел за свой письменный стол, окунул перо в чернила и написал в верхнем левом углу фразу «Любимая Мэрилин».
*** *** ***
Следующим утром Ландор заставил себя встать пораньше. Откинув одеяло, он сел на край кровати и еще минут семнадцать пробыл в такой позе, застыв как статуя. Вдруг, как будто очнувшись, он встал с кровати, застелил ее и пошел делать зарядку, предварительно заказав завтрак на кухне. В пятнадцать минут десятого он спустился вниз и сел за уже накрытый обеденный стол.
Пенелопа вчера в разговоре упоминала бобы, произрастающие в низине около озера и применение которым до сих пор не было найдено. Ландор ранее искал в библиотеке упоминания о подобных плодах. Их описанию соответствуют два вида бобов: «озерки» и «бобы беломит». Первое упоминание озерков было в энциклопедии Родиона Пермского «Зернобобовые культуры Дальнего Севера», написанной более двух веков назад. Они применялись как корм для скота, в пищу людям не годились. Из-за внезапного наводнения почва была размыта, а бобы сгнили. Бобы беломит были найдены Меланией Обуховской, дочкой знатного помещика, увлекающейся растительным миром. Название «беломит» они получили из-за внешнего сходства с камнем «Беломорит» и похожими структурными характеристиками с минералом «Доломит». Использовались большей частью в магических ритуалах, из них готовили пасту, отпугивающую насекомых, но из-за дурманящего свойства их запретила Церковь. Ландор решил, что после Съезда Хранителей он поедет к озеру и примет участие в исследовании бобов-из-низины, как называли их местные.
Мимо размышляющего Ландора пронесся Адрио. Тот проводил его взглядом, пожал плечами и продолжил есть. Вверху послышались тяжелые шаги, затем скрип двери и тишина. Хранитель Огня зацепил вилкой кусочек омлета и начал подносить его ко рту, как раздался крик:
— Ты что, саламандру за ухо, творишь?! — разгневанно кричала Пенелопа, отчего Ландор уронил вилку и та со звоном упала на тарелку. — Как ты посмел ворваться в комнату дамы без стука?!
Ландор ошарашенно посмотрел наверх, взяв вилку в руки, но на сей раз покрепче. Опять послышались тяжелые шаги и на лестнице показался смущенный Адрио.
— Адрио?! — опять крик Пенелопы. — Ты вот так уйдешь? Не объяснившись? — было слышно, как она выбежала в коридор. — Адрио! Адрио!!!
Дверь с грохотом закрылась, смущенный Адрио пронесся по холлу на улицу, Ландор с загадочным видом продолжил жевать омлетик.
«Комнатой ошибся? — подумав это, он добавил: — Ошибся или специально?»
Во время завтрака Пенелопа со свойственной ей суровостью, контрастирующей с не свойственным ей румянцем и общим смущенно-напряженным состоянием, предложила Ландору присоединиться к ней и Адрио во время прогулки. Но Хранитель, прекрасно понимая причины ее приглашения, к великому своему «сожалению» отказался, сославшись на то, что ему нужно репетировать речь. Мысленно пожелав удачи Адрио, он пошел к себе. После завтрака Ландор действительно пошел ее тренировать, но все оказалось безрезультатным — он не смог сосредоточиться.
— Так! — громко на выдохе произнес он. — Бобы так бобы.
Захватив пальто, он выбежал из особняка под встревоженные взоры персонала, отмахнулся, а затем настоял на том, чтобы стражники оставались на месте, и направился к дому бывшего старшекурсника, специализирующегося на зернобобовых культурах, искренне не понимая, затем ему нужны сопровождающие. На удачно подвернувшимся извозчике он подъехал к улице, полностью застроенной одинаковыми трехэтажными домами из темного кирпича с аккуратным пятиступенчатым крылечком. К фасаду дома под каждым окном на металлических ажурных креплениях красовались одинаковые красные цветы в глиняных горшочках.