— Айпейрон — это жизненная энергия, поэтому малое его количество не может свидетельствовать о какой-либо полноценности. Пенелопа, я хочу узнать ваше мнение. Обделенные — какие люди? Имеют ли они хоть какую-то ценность? Или дискриминация справедлива?
Она ответила не сразу.
— К сожалению, меня нельзя относить к обделенным без оговорки. Мы с братом двойняшки, поэтому есть вероятность, что айпейрон неравномерно распределился между нами, ведь он Хранитель, а я немаг. Но мне знаком один человек, который полностью подходит под ваше описание. Он из семьи магов, но магией не владеет, — Пенелопа решила выразить свое мнение, а точнее — поддаться внутреннему порыву. — Его в семье не любят, но я не могу сказать, что он неполноценен: интеллект и физические данные у него на высоте. Как было доказано ученым из моей страны, у людей с какими-либо отклонениями концентрация айпейрона не разительно меньше. То есть причина не в этом. Обделенные такие же люди, но стереотип неполноценности существует и у нас. Их считают паршивыми овцами. Хоть и официально таких людей называют «обычными».
— К вам так же относились? — допрашивал Кан Юонг, в чьем лице читалось искренняя серьезность.
«Везувий меня сожги[7], я слишком разговорилась…»
Пенелопа медлила, что Хранителя не устроило:
— Так да или нет?
— Да, у нас неравенство тоже существует, особенно у главной и верхушки побочной ветви клана, — девушка сделала глоток кофе, чтобы перевести дыхание.
— Но ваши успехи говорят об обратном, — размышлял Кан Юонг, не позволяя у себя отобрать инициативу в разговоре, — ведь вы стали советником Хранителя. У нас же обделенные не имеют права к нему подходить, чтобы не проклясть.
— Мне пришлось стараться больше остальных ради признания.
— Тогда каков будет ваш ответ? Обделенные имеют ценность?
Пенелопа начала закипать, но вовремя взяла себя в руки.
— Для объективности вам лучше задать этот вопрос не только представителю обсуждаемой группы. Но надеюсь, мои аргументы не останутся без внимания.
Кан Юонг задумчиво продолжал смотреть на нее, как будто оценивая, а затем произнес:
— Я услышал все, что хотел.
Пенелопа из-за волнения начала теребить кончик салфетки.
— И… каков результат спора?
Кан Юонг нахмурился.
— Ваш брат выиграл. Вы подтвердили его слова.
Немой вопрос «как?» застыл в ее газах. Не в силах пошевелиться, она лишь глухо спросила хрипловатым голосом:
— …подтвердила?
Он коротко кивнул, а потом, поменявшись в лице, добавил:
— Но вы удивлены?
— Немного, — голос дрогнул, она смотрела впереди себя и мяла салфетку.
«Он не считал меня неполноценной?.. Он, правда, не…»
— Официант, счет! — крикнул Хранитель Молний.
Кан Юонг рассчитался за обоих и встал.
— До свиданья, Пенелопа, — он неуклюжим, но быстрым движением положил руку ей на плечо, а затем ушел.
— …до свиданья…
Она просидела молча пару минут, пока ее не окликнул встревоженный Адрио.
— А? Да, я уже иду.
Они шли по вечернему Дельфиниуму, мокрому от недавнего дождя, молчали. Адрио не нарушал тишину, но начинал злиться на Кан Юонга с каждой минутой все больше.
— Тебя что-то беспокоит? — спросила Пенелопа, пытаясь отогнать все грустные мысли о брате.
Адрио удивленно на нее покосился.
— А тебя? — это все, что он мог придумать.
— Нет. Мне очень понравился ресторан. Он такой… шикарный, блюда великолепны, официанты вежливы — все, как я люблю.
— Хочешь чаще сюда ходить?
— Да. Но… все-таки там чего-то не хватает…
— И чего же?
Адрио отлично знал, что хотел бы добавить сам, но ему было любопытно узнать мнение Пенелопы.
— Я думаю, пива и бомбочек, — она хихикнула.
Мужчина был явно шокирован, а когда полностью осознал, что она сказала, засмеялся.
— Да? Это же элитный ресторан. Пиво и бомбочки обычно продаются в забегаловках.
— Это точно. Како-ой недостаток, — пропела она.