— Мы понимаем. Все хорошо. Меня кстати Елена зовут.
— Очень приятно. Ландор.
— Мне тоже, господин Ландор, — заверила он. — У моего мужа в жизни пошла черная полоса: то ни один извозчик не останавливается, то цветочный горшок падает, — тут ее прорвало, и она начала выкладывать все беды, которые с ним случились, — то кучер несется, по сторонам не смотрит, то листы с записями перемешиваются, то книги на голову падают, то какие-то хулиганы пристают на улице, — она еще долго перечисляла, и с каждым новым фактом Евграф все больше краснел и, в конце концов, сильно вспотел, — теперь это… Ты даже лежишь в тринадцатой палате!
Ландор прыснул.
— И давно на тебя неудачи слетаются?
— Уже как месяц, — ответила жена за мужа. — Вот если бы ты послушал мой совет и посмотрелся в зеркало перед выходом! Да, это примета, но приметы народ веками проверял! Представляете, пойти на встречу с крупным заказчиком и не соблюдать обыкновенные правила удачи и успеха! Я сколько раз говорила, даже маленькая брешь в большом деле может превратиться в катастрофу! В следующий раз должно быть все идеально! Обсыплю я тебя солью, угольки в носителях[1] в каждый карман положу…
Дальше Ландор не слушал, он не верил в приметы и считал их глупостью. Голова раскалывалась, желудок скручивало, настроение испортилось. Ландор, сославшись на усталость, попрощался с женатой парой, пообещав, что завтра обязательно навестит, и направился к выходу, как Евграф его окликнул:
— Ландор, твой фолиант получилось спасти. Я его оставил на столе, забери, как сможешь. Только пообещай мне, что больше не будешь жонглировать старинными реликвиями.
Хранитель благодарно улыбнулся:
— Спасибо тебе. Не буду.
— Да не за что. Сегодня я тебя благодарить должен и вас, Сергей, Клод.
Стражники в знак благодарности кивнули.
Вышел из палаты Ландор под решительные заявления Елены.
—…все! Я от тебя ни на шаг не отойду! Эта кровать свободна? Теперь я на ней буду спать! — доносилось из палаты.
— Дорогая… — оттуда же.
Ландор усмехнулся и тотчас пожалел: это сказалось на его больной голове. Выходя из здания, Хранитель остановился и, развернувшись к стражникам, произнес:
— Действительно, спасибо вам, Сергей и Клод. Если бы не вы, я не знаю, как бы все сделал сам.
— Спасибо, господин Ландор, — поблагодарили его стражники.
Вернулся Хранитель домой ближе к девяти, поскольку на обратном пути ему пришлось заехать в библиотеку за фолиантом. В гостиной его поджидали.
— Почему так долго? — металлически допытывалась Пенелопа, сохраняя достоинство, но неся страх и ужас всем своим видом.
Ландор сглотнул и рассказал им про сегодняшний инцидент.
— Не повезло ему, бедолага, — глухо отозвалась Пенелопа, дослушав историю до конца. Поскольку она долгое время очень плохо ладила с лошадьми, поэтому ездила исключительно в каретах, страх того, что ее могут ударить копытами, преследовал часто. А после того как она увидела, что стало с лицом одного конюха, когда ему двинула психованная лошадь, этот страх трансформировался в фобию. Как и страх упасть с лошади. И вот то, чего она боялась, произошло с человеком, который ей знаком: Евграфа ударила копытами лошадь, которая до этого сбросила своего наездника. Она почувствовала подступивший к горлу ужин.
— Повезло, что выжил, — вставил Адрио. — Теперь главное, чтобы он калекой не остался.
Эти слова моментально активировали воспоминания прошлого, которые всплыли перед глазами девушки как картинки: конюха с размозженным носом, выбитыми зубами и надорванной кожей треугольной формы в области щеки тащат на плечах, а кровь стекает по лицу, затем капает на одежду, а потом на траву.
«Что-то я совсем расклеилась, — думала она, пытаясь разогнать туман в голове и не дать ужину вырваться наружу. — Нужно как-то взять себя в руки».
— Я…Я пойду выпью чай, — не глядя на мужчин, она вышла из гостиной.
С гордой осанкой она продефилировала до столовой, далее на кухню, где, к ее счастью было пусто, закрыла дверь и, сгорбившись, прислонилась спиной к стене. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и выдох, пытаясь унять шалящие нервы, но это было малоэффективно.