— Помимо ума, Вадим, — ответила девушка, переведя взгляд на брата, — у меня есть еще красота, грация и отличная фигура. Ты же, — она подошла поближе, игнорируя рядом стоящую девушку, и тыкнула в него пальцем, — наделен лишь силой Хранителя. Зато ты тупой, грубый и развязный нарцисс.
Вадим оттолкнул от себя девушку, которую обнимал за плечи, и вышел вперед.
— Какой-то список мелкий. Неужели только на это способен твой «знаменитый» анализ? — оскалился он. — Обделенный анализ.
Раздался смех, гнев заклокотал в груди Пенелопы.
— Если отбросить твою силу, кем ты запомнишься? — она не отступила и тыкнула в него пальцем еще раз. — Знаешь, что такое «поверхностное восприятие»? Это когда из всех качеств выбирается то, которое все время находится перед глазами. Какое же качество отличительное у тебя?
Дружки Вадима хотели встрять, но тот жестом приказал не вмешиваться и прорычал:
— Пенелопа, ты хочешь…
— «Хранитель»? — громко сказала она, резко перебив его. — Похоже на правду. Но после смерти ты запомнишься только своими поступками, а какие поступки может совершить такой отброс, как ты? Может… Проступки? Тебе же будет хуже, когда появится выбор. И это уже будет «альтернативное восприятие».
— Пенелопа, закрой рот, — сквозь зубы прорычал ее брат, положив руку ей на плечо и неприятно сдавив.
Его дружки напряглись, но вмешиваться не стали.
— Не смей называть меня обделенной, Вадим, — так же прорычала Пенелопа в ответ. — Ведь ты такой же, как я, — с этими словами она отбросила его руку, развернулась на каблуках и скрылась за поворотом.
Когда девушка убежала на достаточное расстояние от брата и его компании, она остановилась, прислонилась горячим лбом к холодной каменной стене и выдохнула.
Наше время, 5989 год, 17-й день 4-го месяца
Пенелопа проснулась: карета, в которой она ехала, сильно тряслась по каменистой дороге.
— М-м-м…
— Проснулась? — тихо спросил Ландор, сидящий напротив нее.
Она, пытаясь заглушить боль от приснившегося прошлого, сонно кивнула и задержала взгляд на друге. Темные круги под его потухшими глазами выделялись на бледном лице. Он сидел сгорбившись, опустив локти на колени.
— Ты не смог уснуть? Выглядишь, мягко говоря, ужасно…
Он вымучил из себя подобие улыбки.
— Я проснулся минут десять назад. Снился разный бред. Опять…
Пенелопа понимающе кивнула:
— Знакомо. Думаю, это все из-за дороги. Нужно остановиться на постоялом дворе и…
— Нет, — резко ответил Ландор, а его глаза панически забегали, — мы должны ехать.
Пенелопа промолчала, всматриваясь в лицо друга, а затем, чтобы скрасить паузу, произнесла:
— Адрио еще спит…
Ландор более-менее спокойным тоном ответил:
— Он же солдат, и не к такому привык. Я не удивлюсь, если он хорошо выспится в таких условиях.
— Это точно.
Опять молчание, но на сей раз его прервал Хранитель. Тишина была невыносимой. Ему нужно было то, что заглушит ее и мысли с образами:
— Кстати, Пенелопа, что от тебя хотел Хранитель Молний?
Глаза у Пенелопы потемнели, что не удалось скрыть от Ландора.
— Он что-то..? — разволновался Ландор.
Пенелопа разозлилась на саму себя, что спросонья не умеет сдерживать эмоции.
— Все нормально. Разговор прошел хорошо. Он спрашивал о некоторых стереотипах, которые имеют место в наших культурах, но в разной степени тяжести.
Ландору ужасно хотелось узнать, о каких именно стереотипах они говорили, но из-за реакции Пенелопы решил с расспросами повременить.
— Понятненько. Кан Юонг очень импульсивный малый.
— Да, я заметила. Но одевается со вкусом.
— Ага, я знаю, — он болезненно усмехнулся, увидев подозревающее лицо Пенелопы. — Только не говори, что забыла тот самый день?