Шатенка опять закатила глаза.
— Но даже если так, следы должны были остаться, — произнесла она, сама не замечая, как втянулась в обсуждение.
— То, что мы их не нашли, не значит, что их нет, — с умным видом парировал Макс и радостно усмехнулся, гордясь собой.
Ненадолго повисла пауза, курсанты думали о своем, а потом Кира заметила:
— Когда вот так перечислили факты, становится еще более ясно, что преступники совершенно не простые. Не считая, конечно, то, что их целью стала семья Хранителя.
На этом моменте сердце Киры екнуло.
— Или есть то, что делает их не простыми! — не мог не вставить Макс, видя прекрасную возможность продолжить разговор.
Повисла пауза.
— Думаешь… — попыталась Кира сформулировать то, что крутилось в ее голове, — им помогали?
Натия сидела затаив дыхание.
— Возможно, — кивнул Макс, — но я подумал о маге Земли.
— Ой, все! — вскрикнула сокурсница. — Все! Я не хочу продолжать этот разговор! Хватит с меня! — она резко дернула на себя одеяло и начала укладываться на матрац.
— Но почему нет? Путешествуют под землей, поэтому следов не видно!
— У нас на границе ожесточенная охрана более 400 лет! — воскликнула девушка, не вытерпев. — Никакого бы чужеземца к границе и на километр не подпустили!
— Особенно из Государства Земли, — кивнула Кира. — Ведь именно из-за него провели Съезд Хранителей.
— Что-то я об этом не подумал… — Макс потер затылок. — Только если это не мировой заговор!
Натия усердно закатила глаза.
— У тебя нервный тик какой-то? — спросил он у нее. — Глаза все время по часовой стрелке крутятся. О, а теперь они пытаются выпасть из орбит…
— Заткнись! — обиженно рявкнула девушка, борясь с желанием пнуть сокурсника. — У меня просто глаза большие! — и с этими словами она резко повернулась на бок и легла спиной к Максу.
— Я же позаботился о тебе, а ты кричишь, — обиженно пробубнил он.
Послышалось нечленораздельное бурчание.
— Значит, вот что мы узнали о нападавших… — спустя секунду начал Макс, но его перебил жалобный вой:
— О-о, святой а-айпейрон, Кира-а, скажи что-нибу-удь…
— Мне тоже вся эта ситуация не нравится, — Кира, закончив заплетать косу, начала завязывать ее резинкой. — Но хватит об этом. Ложитесь спать, иначе нас накажут за неподчинение.
Кира накрыла огненный носитель и отвернулась от соседей по палатке, но заснуть сразу не смогла. Она думала о случившемся и о том, что придется пережить учителю Ландору…
Ее взгляд сконцентрировался на руках, покрытых белыми нитеобразными шрамами, и память унесла ее в то время, когда город с прилегающей территорией был охвачен эпидемией огненной язвы и семья Ландора была жива. Четко вспомнился банкет, где она сидела рядом с ними. Сердце в миг сильнее отяжелело.
«Я точно их поймаю», — подумала она, попытавшись вернуть боевой настрой, и закрыла глаза.
Подъем состоялся в пять утра. Полумертвые курсанты и почти ожившие натренированные солдаты встали в шеренгу для прослушивания новых инструкций.
По состоянию на утро преступники до сих пор не были найдены. Ночной группе удалось обнаружить зацепившийся за ветку огрызок ткани со следами пороха, однако на этом все и закончилось. Также не случилось ничего необычного по донесениям стражников, дежуривших на границах соседних городов и поселений. У командования закралось подозрение, что преступники их просто водят за нос, подбрасывая зацепки на ложном пути. Или преступники пережидают. Часть стражников продолжила следовать по направлению, указанному крышкой, остальным было приказано вернуться к командному пункту, расположившемуся за скалой, на которой нашли труп.
В этот же день прибыл Иван Прокофьевич.
Зайдя в палатку командования по поручению, Кира поздоровалась с Иваном Прокофьевичем, элегантно сидящим на стуле, который в силу своей изысканности выделялся на фоне общего интерьера. Это можно было сказать как про стул, так и про его хозяина. Иван Прокофьевич был одет в ярко-зеленый камзол, просторные кремовые штаны, заправленные в высокие черные сапоги, в которых без труда можно было увидеть свое детальное отражение. Его светлые кудрявые волосы были собраны в низкий свободный хвост, и лишь изящная тонка волна пряди ниспадала на лоб. Мягкое сидение и спинка стула, на котором восседал Иван Прокофьевич, были обтянуты тканью зеленого цвета, идеально сочетающегося с камзолом. Инкрустированная серебром шпага лежала рядом на столике, таком же изящном, как и стул.