Глава стражи, сидя на скамье, умиротворенно вздохнул.
Дул приятный ветерок, ярко светило солнце, отражаясь в каменном фасаде здания и проходя сквозь настежь открытое окно на третьем этаже. Сильные виноградные лозы вились с крыши особняка до фундамента, затрагивая край … окна Пенелопы.
Адрио резко вскочил и помчался к ней, в голове его мелькало только одно слово — вор. Хоть Адрио и усилил охрану по приезду, однако ни в чем нельзя быть уверенным в Дельфиниуме.
Он, пробежав мимо Ландора, сидящего за столом, моментально проскочил два пролета лестницы и, распахнув дверь, влетел в комнату. Там было пусто, только тюль, как флаг, развивалась на ветру. Листки бумаги были разбросаны по всему помещению, книги валялись на кровати и на полу в раскрытом виде. Несколько засохших чашек от кофе стояли на столе.
Вдруг дверь в ванную открылась и из нее вышла Пенелопа в белом халате, полотенцем на голове, абсолютно не накрашенная и с непослушной прядью на лбу. Увидев его, она замерла в дверном проеме. Пару секунд они всматривались друг в друга, потом Пенелопа вскрикнула и закрыла дверь.
Из ванной комнаты послышались робкие слова:
— Адрио, подожди минутку.
Он, понимая, что натворил, почувствовал ужасное смущение и больше всего на свете не хотел, чтобы она выходила. Спустя назначенное время дверь со свистом открылась.
— Ты что, саламандру за ухо[1], творишь?! — кричала Пенелопа, успев привести себя в порядок. — Как ты посмел ворваться в комнату дамы без стука?!
Покрасневший Адрио, давя улыбку, извинился и вылетел из комнаты.
— Адрио?! Ты вот так уйдешь? Не объяснившись? — она выбежала в коридор; мужчина был уже на втором этаже. — Адрио! Адрио!!! Вот же! — она вся красная с грохотом закрыла дверь и начала усиленно пинать ногой матрац кровати.
Ландор с загадочным видом вслушивался в крики, задорно жуя омлетик.
*** *** ***
Две фигуры — одна большая, другая поменьше, — над которыми нависли гробовая тишина и тяжелая неловкость, вышли из особняка делегации Огня и направились по дороге ловить свободного извозчика. Они не хотели привлекать к себе внимание каретой с символикой Огня.
Пока Адрио договаривался с остановившимся кучером, Пенелопа буравила давнего знакомого взглядом. В экипаже они сели рядом, но каждый смотрел в свое окошко. Адрио не чувствовал себя виноватым и, будь у него возможность переиграть этот деть, он поступил бы точно также. Безопасность превыше всего. И еще ему впервые представилась возможность увидеть новое, растерянное-удивленное выражение лица Пенелопы. Она выглядела настолько живо и по-обыкновенному…
Адрио зажевал улыбку.
Пенелопа же беспокоилась о том, что он увидел ее в непозволительно неряшливом виде, а при воспоминании о состоянии комнаты она очень тяжело вздохнула. Адрио воспринял ее вздох как сигнал к бедствию и насторожился. Когда его соседка страдальчески потерла лоб, припоминая о грязных чашках, он решил объясниться.
— О-окно.
Пенелопа напряженно вслушалась, не поворачивая к нему головы.
Он повторил:
— Окно было открыто… Я решил, что к тебе проник вор, поэтому…
У Пенелопы округлились глаза, потом уголки рта потянулись вверх, и она облегченно вздохнула.
Адрио трактовал ее реакцию иначе, но его разубедил ответ Пенелопы:
— Ты за меня… беспокоился?
Услышав это, он изумленно посмотрел на нее и, заметив красные уши, немного смутился.
— Да.
— Спасибо.
Оставшийся путь они ехали молча.
Прибыв на место встречи заранее, они обнаружили стоящую под деревом рядом со ступеньками в храм девушку-подростка лет четырнадцати-пятнадцати с темно-русыми волосами, заплетенными в колосок. Узнав Пенелопу, девушка подошла к ним.