— Спасибо за предложение, — произнесла Кира, тронутая поддержкой, — но я плохо танцую.
— Главное, чтобы партнер был хороший. Он же ведет, — со знанием дела заметила Эвика. — Сегодня после уроков потренируемся танцевать.
Кира смущенно поблагодарила от чистого сердца.
— Мне в радость! — засияла Эвика. — Я о-бо-жаю балы!
После пар и уроков танца Кира зашла в библиотеку ВАГО, чтобы поменять книгу о разломе: в ее версии одна из страниц потемнела из-за разлитого напитка.
— Ах, негодник! — гневалась библиотекарь, рассматривая варварское пятно с близкого расстояния, придерживая крупные очки. — Святой айпейрон, как так можно?! Сейчас я тебя найду, негодник! — угрожающе воскликнула она, доставая дежурный журнал.
— А можно мне сначала книгу? Я очень спешу, — быстро заговорила Кира, но ее слова остались неуслышанными.
Библиотекарь грозно отыскала номер человека, который брал книгу в прошлый раз и сдавленно вдохнула, как будто икнула от страха. В Кире зажужжало любопытство, и она аккуратненько наклонилась через стойку. Библиотекарь в следующее мгновение захлопнула журнал и участливо залепетала:
— Госпожа Кира, сию же секунду принесу вам все, что вы пожелаете! — и проворной упитанной уточкой поспешила к стеллажам.
Киру озадачила бы подобная перемена настроения, если бы она не заметила, что в прошлый раз книгу брал некто, чье имя начинается на «Лан». И было это около десяти лет назад. Девушка хихикнула, представив Ландора, разливающего напиток на фолиант.
«Должно быть, это был горячий черный чай с сахаром, — размышляла Кира, опершись спиной о стойку, — потому что он его любит». — И новая порция смущения водопадом обрушилась на нее, ведь горячий чай согревает.
Кира рванула с места и принялась ходить взад-вперед по комнатке в ожидании библиотекаря.
«Уверена, что это была досадная случайность! Его кто-то отвлек! — оправдывала его девушка, красная, как помидор. — Ландор — очень аккуратный человек. Он бережно относится ко всем вещам и к книгам в том числе! А на полу у него стоят стопки книг, потому что полок не хватает!»
Вскоре бессмысленно хождение Кире надоело, и она начала вальсировать, вспоминая все советы Эвики. Только вот, кроме советов, вспомнилось и еще кое-что:
«Ты кружишься в танце, юбка развивается, украшения блестят, а красавчик держит тебя за талию и смотрит только на тебя!»
Кире привиделся Ландор, чьи серые, как мятежная буря, глаза томно на нее смотрели, а губы изогнулись в манящей полуулыбке. Он кружился с ней в танце, по-свойски держа за талию… Кира резко остановилась, как вкопанная, и замотала головой.
— Трындец, — сорвалось с ее языка. Это послужило спусковым механизмом, и она смачно ругнулась по всем канонам воинского сообщества.
Лицо ее полыхало, как огненный носитель.
Тем временем гости продолжали прибывать в Авилон, празднично украшенный яркими разноцветными гирляндами в честь зимнего бала. Одна из прибывших карет выделялась на общем фоне вычурностью и в то же время элегантностью. Карета, запряженная белоснежными лошадьми, из-под копыт которых игриво летел снежок, преодолела Главную дорогу и остановилась во внутреннем дворе замка Хранителя. Лакей профессиональным движением открыл дверцу, и Иван Прокофьевич в длинной шубе из лесного хищника спустился на снег. Он обвел замок взглядом и загадочно улыбнулся, с наслаждением вдыхая морозный воздух настоящей зимы. В его груди колыхнуло чувство, что его уже все заждались.
Глава 13.2
Станислав маленькими шажочками ступал по бордюру, расставив руки в стороны и балансируя, чтобы не упасть в глубокую лужу, которая осталась после драки пьяных магов Огня. Магами они были никудышными да и явно не имели родственников в верхушке побочной ветви, но простому люду мороки добавили. Поверхность лужи схватилась коркой обманчивой прочности, а бордюр немного завалился набок, поэтому Станислав, как никогда, нуждался в спокойствии, чтобы его равновесию и концентрации ничего не мешало. Ворона же думала иначе.
Узрев балансирующее нечто в нескольких метрах от дерева, на ветке которого находилось гнездо, птица взлетела ввысь и каркнула так, что напугала не только Станислава, но и мирно трапезничающих воробьев у соседнего крыльца. Станислав опасно покачнулся в одну сторону, потом в другую и, кое-как восстановив равновесие, пошел дальше, не поднимая головы. Опешив от вопиющей наглости, ворона гаркнула во все воронье горло и угрожающе захлопала крыльями. Станислав закачался, приподнял голову и увидел зависшую в воздухе птицу, буравящую его взглядом.