Выкарабкавшись, Станислав поковылял на затекших, заледенелых ногах по улице, а в десятках метрах позади него от дома отделилась тень и бесшумно последовала за ним.
*** *** ***
Отогревшись в захудалой таверне, Станислав поспешил к дому свидетеля, надеясь успеть до темноты. Он лавировал между домами в поисках нужного адреса, пробирался через сугробы и, в конце концов, вспотел так, что по телу потекли ручейки пота, а от жара лица, по ощущениям, как будто исходил пар. Бессильно перевалившись через очередной сугроб, Станислав шмякнулся на снег, еле-еле поднялся на ноги и поплелся к покосившейся избе с заснеженной адресной табличкой. Газетчик тяжело дышал и сейчас больше всего хотел расстегнуться и отлепить от себя мокрую рубаху. Но об этом можно было лишь мечтать.
Станислав дополз до невысокого крыльца и поднялся на него. Через окна с плотным морозным рисунком не проглядывали никакие силуэты или свечение какого-либо источника света, поэтому газетчик без застенчивости подошел вплотную к табличке и протер ее.
«Есть!» — возликовал он и постучал в дверь.
Послышались неспешные шаги, скрип половиц и тихое переговаривание.
— Кто там? — погодя спокойно прозвучал женский голос.
— Добрый день! Я — Федор. Ираклий дома? Мне посоветовали его настойки. Хотел бы прикупить, — уверенным тоном говорил Станислав.
Послышался звук проворачивания ключа, дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме показалась полная женщина с поседевшими волосами и глубокими морщинами вокруг рта. Завернувшись в шерстяной платок и посмотрев по сторонам, она невесело произнесла:
— Он ушел и не вернулся. Какая настойка вам нужна? Теперь я этим занимаюсь.
Станислав печально посмотрел впереди себя и скорбно наклонил голову. Ему предстояло вновь сыграть роль, которую он возненавидел с первых минут ее появления. С каждым новым таким случаем его искренность выцветала, а на ее место приходили заученные слова, правильные эмоции и движения. Люди пережили лишения, делятся трагической историей из собственной жизни, а он вместо сопереживания и соболезнования — проявлений человечности — играет проклятый спектакль, потому что он должен выполнять работу, а не просто болтать. Станислав понимал, что результаты этой работы помогут найти похитителей и защитить обычных людей, и нет другого такого же безопасного способа поиска информации, но это понимание работу не облегчало. Да, он любил вести расследования, искать людей, общаться с ними, примеряя разные образы, но была у его работы и темная сторона.
— Мне очень жаль… — проговорил он приглушенно. — Как же так вышло… Вы обращались за помощью к стражникам?
— Конечно, — кивнула она.
— Куда он мог пойти, что даже они не нашли?.. — задал он риторический вопрос, а женщина пожала плечами. — Может, я чем-то могу помочь в его поисках?
— Нет, спасибо, — ее рот дрогнул в улыбке.
Станислав предпринял еще одну завуалированную попытку, хоть что-то узнать, но тщетно. Она лишь назвала имя друга, с которым ее муж часто выпивал, — Горик. Тогда Станислав купил первую попавшуюся настойку, выразил соболезнование и направился к нему.
Об этом друге он уже слышал и успел вычеркнуть из списка по определенным причинам.
«Ох, маловероятно, что он что-то знает, но вдруг…» — пессимистично размышлял Станислав и, найдя Горика в таверне, не прогадал — тот или не знал, или не помнил, или «ну, брат, давай за знакомство».
Попрощавшись, Станислав направился к выходу из полутемного пованивающего помещения, напоминающего берлогу, и в него врезался один из посетителей, разлив на него пиво. Видя мокрое пятно и вдыхая запах, Станислав брезгливо скривился. Пьяница что-то нечленораздельно промямлил — то ли извинился, то ли, наоборот, послал, — а Станислав молча развернулся и вышел из таверны. Вихрь многочисленных эмоций взвинтился в нем — и разочарование, и злость, и досада, и нервная жизнерадостность.
«День прошел зря, — в итоге пронеслось в его голове, и он, поддавшись эмоциям, со злости ударил по воздуху ногой. — Нет, не день. Уже две недели!».
Тут он с грустью вспомнил Варвару, с которой уже давно не виделся. И все из-за работы. Которая впоследствии оказалась бессмысленной.
«То есть я просто потерял время, — шмыгнув носом, подумал Станислав, ступая прочь и не смотря по сторонам. — Вот бы отведать ее каравай!..»