— А еще совершенно случайно, — продолжил отец Даниил, а девушка, веселясь, понимающе закивала, — я нашел результаты АППА его предсмертной записки. Почерк его, — начал перечислять он, вспоминая содержание, — айпейрона другого человека нет, доминирующие эмоции: отчаяние и страх. Саму записку я не видел и ее содержание не знаю.
— Значит, или покончил жизнь самоубийством, или под это подстроили.
— Да, — кивнул отец Даниил. — Возможно, вынудили убить себя, потому что яда в его теле не обнаружили. И других веществ, кроме алкоголя, тоже.
— А что же с остальными членами семьи? О них что-нибудь известно?
— Пока ничего не нашел, но не думаю, что им повезло больше.
Вернувшись в комнатку, Пенелопа и отец Даниил сделали вид, что не заметили, как парочка быстро отскочила друг от друга и залилась краской. Наконец, начался разговор, ради которого Пенелопа и встала так рано.
— А я думал, почему иногда меня преследовало ощущение, что за мной наблюдают! — воскликнул Станислав и поежился из-за больного ребра. — Я из-за этого чаще обычного менял образы и прокладывал новые маршруты! Надеюсь, не зря, — он занервничал и потер вспотевшие ладони.
Станислав приложил множество усилий, чтобы позорный случай, когда его поймали, не повторился. Он принялся судорожно вспоминать, не прокололся ли где.
— Совсем забыл! Я же получил расписание Фельда, — отец Даниил достал из ящика стола бумагу и протянул Станиславу. — Ты помнишь, что делал в его выходные?
— Дайте-ка вспомнить… — сказал он, растягивая слова и просматривая бумагу. Вскоре он закрыл глаза, напряг зрительную память и начал просматривать страницы записной книжки, от которых своевременно избавлялся, чтобы не оставлять следов. — Возможно, он видел, как я посетил Павлушу и Енакия. В другие дни я занимался изучением местности и… — он замялся, — не всегда был в мужском образе.
Восхищенный взгляд дамы сердца придал Станиславу уверенности, и он рассказал в деталях о тех днях. Но не успел он закончить, как послышались яростные, торопливые и заплетающиеся шаги по лестнице и грозный голос Фельда:
— Поговори мне еще, балбесина!
— Да отпусти ты его! — прозвучал голос Антона и одновременно с ним смех Игоря.
— От тебя это звучит как двойная угроза! — потешался Игорь над Фельдом в перерыве между смешками.
Пенелопа и все присутствующие затаили дыхание в ужасе.
— Я все равно поговорю с этим «газетчиком»! — требовательно возмущался Фельд, иронично назвав Станислава по профессии. — Он точно не успел покинуть замок!
Отец Даниил в секунду вышел в основное помещение лазарета и закрыл за собой дверь. Почти сразу открылась дверь напротив, и ввалился разъяренный Фельд, держащий Никиту в захвате, а следом вошли Игорь с Антоном.
— Отец Даниил, здрасте! — живо заговорил Фельд. — Станислав здесь же? Там? — указал он подбородком в сторону комнаты, из которой вышел отец Даниил.
— Да, он там, — подтвердил отец Даниил, обведя взглядом компанию. — Отдыхает после приема лекарств. А вы зачем пришли? Поймали прогульщика планового медобследования? — указал он на Никиту. — Я сейчас проверю, так ли это. А ты пока отпусти его.
— Мне нужно поговорить с ним, — гнул свою линию Фельд, но Никиту отпустил. Тот наконец-то разогнулся и, насупившись, потер шею.
— Больному положен покой. Так что приходи после обеда, — настоял отец Даниил и, посмотрев на Игоря и Антона, спросил: — А вы по какому вопросу пожаловали?
— За компанию, — хмыкнул Игорь, в то время как Антон как-то подозрительно уставился на ту самую дверь.
— Хотя подожди… — заметив это, произнес отец Даниил. — Антон, так ведь? Кажется, ты не все анализы сдал. И Игорь, да? По-моему, у тебя тоже проблемы в медкарте. Фельд, — обратился он к стражнику, норовящему преодолеть оборону, — я и твою заодно проверю. Ты же здесь недавно.
Поочередно называемые стражники напряженно выравнивались, и в их глазах начинало читаться желание поскорее уйти. Никита бочком подсеменил к двери, у которой пожалевшими обо всем статуями стояли его напарники. Отца Даниила начали переубеждать, что у них никаких проблем и задолженностей нет, но он был непреклонен.
— Заходите по одному. Буду с каждым в отдельности разбираться. Давайте, — он сделал поспевающее движение рукой, — не задерживайте друг друга и меня в том числе. Фельд, ты первый.