— Мы снова встретились, — пошутила девушка, кружась.
Шатен с пышными бровями усмехнулся.
— Только не говорите моей жене.
— Я все слышу! — заявила Виктория с легким дельфинианским акцентом, танцуя рядом с партнером Пенелопы.
Четверо засмеялись.
— Смотрите, это не отец Даниил? — муж Виктории указал кивком в противоположный конец шеренги.
Вновь меняясь партнером, Пенелопа посмотрела в сторону и увидела, как отец Даниил в красном камзоле танцует с привлекательной дамой.
— О! Он все же решил присоединиться.
«А говорил, что работы много», — усмехнулась она и продолжила выписывать фигуру.
— Ты больше не будешь танцевать? — удивилась Виктория, когда танец закончился и заиграл спокойный этюд.
— Сделаю перерыв, — ответила Пенелопа, тяжело дыша. — Прошу меня простить.
Партнер Пенелопы сопроводил ее до фуршетного стола, стоящего у одной из стен в окружении мягких кресел и диванчиков, и хотел было составить ей компанию, как ему мягко напомнили, что он обещал следующий танец другой даме. Оставшись одна, девушка села в кресло с бокалом и с наслаждением выдохнула. Недалеко от нее рядом со столом стояли две женщины. Обе высокие, но одна — шатенка в ярком платье цвета осенней листвы, а вторая — блондинка в льдисто-голубом. Их возраст был раза в два больше того, на сколько они выглядели. Музыка стала тише, и разговор дам зазвучал отчетливее.
— …ей следовало бы уделить больше внимания правилам приличия, прежде чем посещать мероприятие подобного масштаба, — говорила шатенка в красно-оранжевом платье и надменно вздернула подбородок.
— Не будьте столь категоричны, — мягко пожурила ее собеседница. — Ее манеры довольно хороши, учитывая, откуда она родом.
Зазвенел смех.
— Смею предположить, что есть некий господин, чья благодетельная натура не позволила себе пройти мимо еще одной нуждающейся.
— Теряюсь в догадках, кого вы имеете в виду, — засмеялась женщина в голубом платье, прикрывая рот рукой.
— Того, кто устанавливает собственные правила, если общие не устраивают, — решительно заявила шатенка и бросила острый, как лезвие, взгляд в сторону, как показалось Пенелопе, группы мужчин. Среди них ей был хорошо знаком лишь Бандил, чье лицо неприятно исказилось, когда очень полный низкий мужчина с блестящим от жира лицом и слезящимися глазами громко, пошло захихикал, запрокидывая голову со сверкающей лысиной и жиденькими волосенками. Этот мужчина привлек к себе внимание Пенелопы еще во время танца. До нее донеслось недовольное покашливание. Кажется, это была та самая шатенка. С большой долей вероятности они обе смотрели в сторону невысокого господина. Любопытство не позволило Пенелопе и дальше нежится в мягком кресле.
— Госпожа Светлана, госпожа Роксана, — подходя, поприветствовала их Пенелопа с вежливой улыбой. Ей ответили тем же.
— Госпожа Пенелопа, — обратилась к ней госпожа Светлана после обмена любезностями и поправила прядь светлых волос, — позвольте утолить мое любопытство, кто автор вашего прелестного платья?
— Господин Лев, — Пенелопа в сочно синем платье с неглубоким вырезом, расшитым верхом и прозрачно-легкими рукавами-крылышками взяла бокал. — Он недавно переехал в Авилон и открыл ателье.
— Должно быть, он один из тех юных дарований, которые только начали вести свое дело, — улыбнулась госпожа Светлана, гордо приподняв подбородок.
Пенелопа широко улыбнулась в ответ, продемонстрировав зубы.
— Да, и он только начал раскрывать свой потенциал. Господин Пьер, — назвала Пенелопа имя известнейшего модельера, — один из его кумиров. Он называет его Мастером, с чем я не могу не согласиться.
— Безусловно, — кивнула госпожа Роксана.
— Воистину это так.
— Видела госпожу Надежду в его платье, — продолжила Пенелопа. — Больше всего меня поразила геометрическая вышивка на рукавах. К слову, очень похожа на ту, которая у вас на поясе, — девушка указала на платье госпожи Светланы, отчего та замерла, а лицо напомнила восковую маску с гримасой доброжелательной вежливости.
Госпожа Роксана хитро усмехнулась и сверху вниз посмотрела на подругу.
— Должно быть, вы ошиблись, госпожа Пенелопа, — напряженным голосом произнесла обладательница скопированной вышивки. — Авторство этой вышивки, как и платья, принадлежит госпоже Матильде.