— Ваш отец и мать не смогли приехать? — осведомился Ландор, прогуливаясь с господином Гордеем вдоль стены, на которой висели произведения изобразительного искусства.
— Да, здоровье отца уже не то. Он нуждается в уединении и покое, поэтому уже несколько лет не покидает стен дома, а мать иногда составляет ему компанию.
— Может быть, стоит поменять лекаря? Раньше ваш отец мог похвастаться отменным здоровьем.
— Пожалуй, мне действительно стоит обратить на это внимание, — господин Гордей кивнул с учтивой полуулыбкой.
Вслед за ними шла Кира и госпожа Лилия.
— Когда я в последний раз здесь была, — начала госпожа Лилия, остановившись напротив огромного старинного портрета супругов, — он висел в Зале Хранителя.
Кира впервые в жизни видела эту картину, хотя за последние месяцы побывала почти во всех уголках замка. Там был изображен темноволосый мужчина, который стоял возле кресла, на котором сидела женщина с рыже-каштановыми волосами. Краски потемнели, потрескались, кое-где осыпались, несмотря на защитный айпейроновый носитель.
— К сожалению, — продолжала жена господина Гордея, — в те времена многие вещи, в том числе и рецепт краски, пришлось повторно изобретать. Знания предков были утеряны. Живопись не отличалась практичностью, как другие ремесла, поэтому дела с ней обстояли гораздо хуже. Реставрация лишь слегка замедляет процесс разрушения, — произнесла женщина, осматривая полностью уничтоженный уголок картины. — Это портрет Гандалиона Магнуса и его жены Элеоноры, — подсказала она, заметив потуги Киры узнать это самостоятельно.
— Печально, — выдала Кира, вспомнив, как нужно общаться в высшем обществе, — что мы не в силах сохранить столь ценный предмет искусства.
Госпожа Лилия согласно кивнула, а девушка прищурилась.
— Я видела их портреты в учебниках, они там выглядели по-другому.
— Разные художники рисуют разные портреты, однако ни одна работа не сохранила первоначальный вид. Краски сильно пожелтели. Доподлинно известно, что у Элеоноры цвет волос был таким же, как у вас, — госпожа Лилия перевела взгляд на Киру, а та подняла прядь своих волос. — Кожа была светлая, как молоко. Любопытно, — она вновь посмотрела на портрет, — что еще скрыло время?
Кира перевела взгляд со своих светлых рук на Элеонору. Женщина, чью красоту скрыла кое-где осыпавшаяся краска, смотрела куда-то вперед своими карими глазами-блюдцами.
— Наверное, глаза у нее тоже были светлыми.
— Возможно, — ответила госпожа Лилия, уже несколько секунд смотря ей в глаза. — В памятниках об этом не сказано ни строчки.
Когда господин Гордей и госпожа Лилия отправились наслаждаться балом, Кира предприняла еще одну попытку уговорить Ландора.
— Мне кажется, или здесь стало холодно? — и передернула плечами.
Ландор нахмурился, пытаясь определить, комфортная ли в зале температура.
— Я могу подогреть воздух, — в конце концов, предложил он.
— Не нужно тратить айпейрон на всякую ерунду, — отмахнулась Кира. — Как насчет физических упражнений?
Не успела она договорить, как Ландор понял намек и усмехнулся. Затем он подозвал официанта и произнес:
— Принесите чай с имбирем, — и, будто не замечая красноречивый и совершенно не двусмысленный взгляд Киры, продолжил: — С имбирем ничто не сравнится.
— Да ну тебя, — развернулась и ушла.
*** *** ***
Это был не бал, а сплошное разочарование.
«Ведь все же танцуют и веселятся, так почему же мне нельзя?» — Кира расстроенно плюхнулась в кресло у стола и потянулась за успокоительным — шоколадно-вишневым тортиком.
Вскоре официант принес чай с имбирем, который, действительно, был кстати, ведь девушка успела продрогнуть. Жуя, она подняла взгляд и заметила идущую в ее сторону Эвику.
— Ты еще не закончила с обязанностями? — спросила она, садясь рядом и ставя перед собой тарелку с муссовым пирожным.
Кира дожевала, проглотила и излила душу.
— Он тебя не пускает танцевать?! На балу?! — изумилась Эвика, даже просто произнеся эти немыслимые, несочетающиеся слова. — Мамочки! Вот бука! Нет, это просто невозможно! — она начала возмущенно расхаживать взад-вперед. — Нужно что-то делать! Ты должна потанцевать! Уж я — не я, если это не устрою! — жестикулировала она, воинственно сузив глаза.