Этот вопрос был направлен и к игрокам, и к зрителям. Дедушка Эвики поднял глаза к последним, и послышались варианты.
— Как насчет того чтобы не забывать об игре, — вмешался Ландор с улыбкой, и все внимание переключилось на него. — Господин Луар, комбинация «Хвост павлина» начинается с девятки, а у вас лежит шестерка.
— Ка-ак?! — ахнула госпожа Властемира и перевела ошарашенный взгляд на господина Луара.
Он натянуто улыбнулся и произнес:
— Пардон. Не заметил.
И на него обрушилась лавина возмущения пострадавшей женщины. Кто-то из наблюдателей выразил негодование из-за жульничества, а кто-то, наоборот, раздосадовано фыркнул.
Ландор обвел взглядом игроков и отметил, что как минимум господин Афанасий и госпожа Лилия знали о подмене и молчали.
— Вы меня точно не любите! — вынесла вердикт госпожа Властемира и обратила свое внимание на господина Афанасия. — Стерегитесь! Я разгневана и хожу на вас!
— Как изволите, — ей ответили спокойным тоном.
Тем временем Пенелопа продолжала наблюдать за игрой и, услышав очередную реплику госпожи Властемиры, не смогла сдержать усмешку. Отца Даниила как человека деятельного вскоре после начала игры проняла скука, и он перешел к другому столу, чтобы поиграть самому, а Виктория с мужем уже поднялись к себе. Девушка стояла одна у колонны, обвитой гирляндой. Ноги уже ныли, но садиться и терять отличный угол обзора она не хотела. Слуга подошел к ней, и она поставила на поднос пустой бокал.
— Не знал, что встречу вас у этого стола, дорогая моя Пенелопа, — послышался за спиной голос Ивана Прокофьевича, и девушка обернулась. — С каких пор вы интересуетесь гравтом?
На мужчине был зеленый камзол, отдававший синевой, с темной вышивкой. Лента с тем же орнаментом скрепляла волосы в аккуратный узел.
— Я интересуюсь не гравтом, — возразила Пенелопа и повернула голову к Ландору.
Иван Прокофьевич встал рядом и посмотрел в ту же сторону, что и девушка.
— Забавная вещь — наше восприятие, — прервал он молчание. — Нейтральные и счастливые моменты забываются с непередаваемой легкостью, но зато как сложно и порою невозможно бывает вычеркнуть из памяти то, что отравляет душу.
— Любопытное наблюдение, — задумчиво отозвалась Пенелопа.
— Не только мое, — глаза Ивана Прокофьевича лукаво блеснули, а улыбка его оказалась настолько заразительной, что передалась и девушке. — Один философ провел сопоставительный анализ культуры нашей страны и Северного королевства и отметил, что у нас, например, не принято много говорить о хорошем. Хорошая погода, хорошее событие и т.п. — норма, которую мы ожидаем по умолчанию. А вот то, что отклоняется от нормы, всегда вызывает бурную реакцию. Что больше запомнится и что будет больше обсуждаться: ресторан, в котором блюда и атмосфера такая, какая полагается, или ресторан, в котором заметно пренебрегли санитарными нормами?
Пенелопа нахмурилась.
— К сожалению, второе, — ответила она после раздумий.
— Так работает наше восприятие, — согласился Иван Прокофьевич. — И память.
Поразмыслив, Пенелопа опять посмотрела на Ландора и произнесла:
— Кажется, я поняла, что вы хотели сказать, — ее лицо осветила улыбка облегчения.
Наблюдатели впереди шепотом переговаривались, слева к группке подошел слуга с напитками, и его поднос быстро опустел.
— В этой игре, — после паузы начал Иван Прокофьевич, — больше всего мне нравится то, что есть возможность кооперироваться.
— Да, я вижу, как госпожа Светлана и госпожа Роксана объединились против господина Луара.
— Только лишь это? — хитро уточнил Иван Прокофьевич, повернув к ней голову. — Посмотрите на господина Афанасия. Помните, как он подкинул господину Луару, когда на него ходили эти дамы?
— Да.
— Как вы думаете, кому он тогда помог?
Пенелопа бросила на Ивана Прокофьевича озадачено-удивленный взгляд, а тот загадочно улыбнулся и кивнул на игроков. В этот момент господин Луар подбросил госпоже Светлане дощечку, тем самым усилив комбинацию госпожи Лилии. Женщина побила ее, и он самодовольно, медленно выложил напротив нее еще одну комбинацию, наполовину состоящую из дощечек, которые ранее получил от дам.