— И что же говорят ученые? — поинтересовался Ландор, сразу же отбросив духов.
— Я плохо понимаю, как они это объясняют, — виновато поклонился управляющий, — но мой сын, если вы пожелаете, сможет рассказать, — он почтительно опустил голову. — Вроде бы, это связано с замерзанием воды и движением воздуха. Каюсь, я в этом не разбираюсь… — добавил он с оттенком пренебрежения, невольно показывая, что не доверяет ученым.
— Любопытно, — произнес Ландор спокойным тоном и направился по дороге к избе. Управляющий подобострастно поспешил за ним, чтобы провести до двери и заодно устроить экскурсию.
Хоть это место и было известно как отменный санаторий, Ландор приехал не для отдыха и оздоровительных процедур. Причина заключалась в соседнем уделе, а точнее, в его правлении, поэтому Ландор приехал, чтобы быстро закрыть этот вопрос и более не тратить на него свою энергию и время. К тому же сидеть безвылазно в замке ему окончательно опротивело.
Когда Ландор закончил разбираться с документацией, село солнце и наступила ночь. Сидя в комнате напротив окна, он не переставал улавливать странные, порой зловещие звуки, доносящиеся со стороны озера, подсвечиваемого светом луны.
— Да какая же это песня? — прогудел он хмуро, и в этот момент где-то в лесу раздался треск ветки. Судя по звуку, она была крупной.
«У леса своя жизнь. Или дело в морозе», — подумал Ландор и вернулся к чтению книги, однако вскоре опять ее отложил: тишина все время чем-то прерывалась.
Ландор вчитался в айпейроновое поле и, не обнаружив чужаков и крупных зверей рядом с санаторием, решил прогуляться. Он накинул на себя шубу из серого меха, надел шапку с рукавицами и вышел на улицу, сказав стражникам за ним не идти.
Мороз нещадно щипал за щеки, нос и подбородок, и вскоре они покраснели. Снежинки кружились в свете одиночных фонарей с огненными носителями, и изредка завывал ветер. Дойдя неспешным шагом по хрустящему снежному ковру до озера, Ландор остановился и осторожно проверил прочность льда ногой. Пламя в его руке затрепетало от легкого ветерка. Сделав несколько аккуратным шагов по озеру, он присел и дотронулся свободной рукой до льда, издающего звуки, похожие на вой и свист огромного животного, будто замурованного где-то во тьме глубины. Но анализ айпейронового поля показал, что там ничего такого нет. Это озадачило Ландора еще сильнее, ведь он только код мелкой живности не различает. Вдруг послышался свист бумеранга подо льдом, а сзади раздался звонкий треск древесины. Ландор резко обернулся — и опять на айпейроновом поле все спокойно. Мужчина вчитался в него внимательнее — вдруг человек умеет скрывать свой айпейрон, — но ничего необычного все равно не обнаружил. Только, судя по звуку, одинокий зверь пронесся вдалеке.
Ландор выдохнул паром и вернул внимание озеру. Нескончаемые звуки, которые неизменно напоминали об огромном животном, почему-то не пугали Ландора, а даже наоборот — умиротворяли его. Он вернулся на берег, устроился поудобнее и просидел у озера еще некоторое время, вслушиваясь в звуки, всматриваясь в ночную тьму и напитываясь недостающим спокойствием. С первым воем волка Ландор вернулся в избу и лег спать на печке. В детстве он любил так делать.
Утром он проснулся на редкость отдохнувшим и первым делом вышел на утреннюю прогулку у озера. Стражники последовали за ним. Шагая на берегу по свежевыпавшему снегу, Ландор, щурясь, смотрел вдаль. В могучем лесу, прикрытом снежным одеялом, на почтительном расстоянии друг от друга стояло несколько изб. У одной из них виднелась фигура человека — девушки в кремовой шубе и такой же шапке. Она с усилием, навалившись всем весом, катила снежный шар к шару побольше, на бочке которого чернели две «пуговки». Со стороны леса подул ветерок, прокатился по темной, заледенелой поверхности озера, и закружился снежок, поблескивая на солнце. Ландор задорно отметил, что не зря это место называется санаторием.
На четвертый день пребывания в санатории Ландор выехал в ближайший город по делам. Сидя в карете, застрявшей в пробке, Хранитель обвел блуждающим взглядом местные лавки и снующий народ, как вдруг увидел пожилого мужчину со знакомым лицом. Даже когда карета тронулась, Ландор не смог вспомнить, кем он был. Неприятное чувство неразгаданной загадки, ответ на которую хвостом вилял перед самим носом, беспрерывно жужжало внутри. Ландор на всякий случай вчитался в его код айпейрона и попытался до мельчайших подробностей его запомнить.