— Ох, — раздраженно вздохнул Семен, — было бы намного легче, если бы никаких помощников у нас не было.
Адрио криво усмехнулся, а Клод согласно закивал.
С рассветом три группы всадников отправились прочесывать территорию. Адрио с Семеном и двумя стражника из Стрельницка и группа Михаила отправились в сторону границы Государства Растений, но к разным сторожевым башням. А третья группа во главе с сенсором Бертом направилась в противоположную сторону — к деревне. Один день перетекал в другой, группы обменивались письмами, но следа Акакия все не было.
Прибыв на место, Адрио с командой поднялся к главе башни.
— Вот, светлейший, — произнес пожилой седоватый мужчина неторопливым, умиротворенным тоном, доставая из старого шкафа тонкий журнал в кожаном переплете. — Все, что здесь происходит, записывается сюда. Но происходит мало чего. Тихое место.
Адрио сел за стол и принялся изучать. Когда фраза «ничего необычного» начала уже болезненно рябить перед глазами, он отвлекся и посмотрел на мощную каменную стену, построенную сотни лет назад.
«Акакия убили, когда он возвращался. Значит, товар уже доставил», — подумал Адрио и повернулся в поисках главы башни. Тот сидел в кресле и блаженно смотрел в окно.
— Господин Серафим, как дела обстоят с продовольствием? Всего хватает?
— Не жалуемся, светлейший, не жалуемся, — убаюкивающим эхом откликнулся стражник.
— А покажите, будьте добры, что поставляют, как хранится, — и Адрио встал и направился к двери.
Серафим передал учетный журнал Адрио и повел его с командой вниз к складу. Сторожевая башня давила унынием и действовала лучше любого снотворного. Темные непробиваемые стены, защищающие границу и стражников, как будто огораживали и от солнца, и от воздуха, и от всего мира. Находясь в башне, Адрио словно потерял счет времени: ему настойчиво казалось, что в башню он прибыл вчера или позавчера, а не буквально два часа назад. Осматривая полки и слушая рассказ Серафима, Адрио не переставал ощущать усталость и желание прикорнуть на кровати. Члены его команды периодически зевали и хлопали слезящимися глазами. Позже Адрио даже спохватился и вчитался в айпейроновое поле, но ничего подозрительно не обнаружил ни там, ни в воздухе. Что-что, а всякие вредные испарения Адрио еще с детства научился распознавать. Воспоминания о папе и его увлечении несколько взбодрили Адрио, и он более свежим взглядом окинул склад-пещеру, в которой они находились.
Пока Серафим рассказывал и показывал, что есть на складе, Адрио анализировал айпейроновое поле. Откинув черное покрывало, он нашел бутылки с алкоголем. Серафим тут же принялся объяснять, что пьют по чуть-чуть и только по праздникам, и не все, а лишь те, кто не дежурят. Адрио случайным образом выбрал три бутылки и передал две подчиненным.
— Откройте.
Форма бутылок была похожа на ту, которую обнаружили в Стрельницке, но не более чем, а внутри оказалась обыкновенная выпивка не самая крепкая и качества ниже среднего. Адрио простучал свою бутылку и еще несколько закрытых — звук был тот же.
Переночевав в башне и даже утром не обнаружив негативный айпейрон и следов передвижения через башню, Адрио отправил письмо Михаилу и с командой выехал на точку сбора.
Тем временем сын градоначальника с остальными находился на складе и обыскивал каждый угол.
— Ничего, — отрапортовал сенсор.
Михаил задумчиво обвел взглядом пространство. Клод тем временем продолжал сканировать айпейроновое поле, сильнее погружаясь в атмосферу и отгораживаясь от разговоров, звуков и прочего, что мешало сосредоточиться.
Он открыл глаза и мысленно констатировал:
«Ничего».
Следующим Михаил приказал осмотреть древние ворота, которые не открывались уже сотни лет. Это были высокие железно-деревянные гиганты, укрепленными айпейроновыми сосудами в виде толстых выступающих нитей. Михаил отдал приказ Клоду осмотреть какой-то крайне подозрительный стеллаж в соседнем помещении и со своим сенсором направился к воротам. Клод настроился на код Михаила и начал делать вид перед другим стражником Стрельницка, что проверяет давно проверенный стеллаж. Переставляя вещи на полке, сенсор чувствовал, как код айпейрона колеблется с минимальной амплитудой, находясь в состоянии спокойствия. В конце, за несколько секунд до того как Михаил направился к выходу, его айпейрон окрасился неудовлетворением и упадническим настроем, который вскоре заметно усилился.