Только через трое суток, еле-еле передвигая ноги от усталости и голода, Вильгельм, наконец-то, набрёл на одинокую, покосившуюся от старости и времени, лесную избушку, которая разместилась на небольшой полянке.
Выбравшись из цепляющих одежду колючих кустов, охотник увидел, сидевшего на ступеньках невысокого крылечка, старичка, заросшего длинными седыми волосами и торчащей во все стороны бородой, которая доходила ему до самой груди.
«Леший и только», – пронеслось в голове у Вильгельма.
Из этой вот бороды старичка, торчал разнообразный мусор: небольшие веточки, засохшие травинки, пожухлые листочки и разноцветные нитки, словно кто-то нарочно их в неё напихал и так оставил.
Внимательно приглядевшись, Вильгельм увидел, из торчавшей из бороды трубки серый дымок, который тонкой струйкой поднимался и, не доходя до ветвей деревьев, что склонились к самой соломенной крыше, растворялся в воздухе.
Сделав несколько неуверенных, на ослабевших ногах, шагов в сторону избушки, Вильгельм, покачиваясь, словно на морском корабле, остановился и, ничего не произнося, уставился на старика, который тоже не спускал глаз с, неизвестно откуда появившегося в этой глуши, неизвестного ему мужчины.
Не вынимая изо рта трубки, старик выпустил через ноздри дымок и прохрипел, своим низким, почти женским, голосом:
- Что сынок, заплутал, убегая от своих преследователей, и никак не можешь отыскать дорогу домой?
- Откуда ты знаешь, что за мной погоня? - удивился Вильгельм, не спуская глаз с «лешего».
- Всё это на твоём лице написано, охотник за головами и вырывается наружу сквозь дыхание, как крик загнанного дикого зверя, – вновь выпустив дымок, прокряхтел старик.
- А кто ты такой, сидевший в этой лесной глуши и читающий чужие мысли, как по бумаге? - сделал ещё пару шагов к старику Вильгельм.
- Много будешь знать, охотник, долго не проживёшь, – вынимая изо рта трубку, старик, кряхтя, медленно поднялся на ноги и ступил с крыльца на землю. – Я уже было хотел натравить на тебя дикого зверя, за то, что ты украл у цыган книгу, но, подумавши, пожалел. Ведь укравший вор у вора и вернувший, до этого украденную вещь, другому вору, нейтрализует свой необдуманный поступок и …
- Подожди, старик! - перебил, говорившего непонятными загадками и недвусмысленными словами, деда Вильгельм. – Объясни мне глупому человеку, который, абсолютно, ничего не понял из твоей речи, что ты имеешь в виду?
- А чего тут объяснять, – выпустил в лицо Вильгельма дымок «леший». – Ты украл книгу, что у тебя за пазухой, у цыган, которые …
- Не украл, – поправил старика охотник, – а забрал и намерен вернуть её истинному хозяину, за услуги которые он мне уже заплатил.
- А вот здесь ты сильно ошибаешься, Вильгельм! - выкрикнул старик, да так громко, что охотник сделал пару шагов назад и сжал кулаки.
Но услышав от «лешего» своё имя, которое он ещё ему не называл, Вильгельм открыл рот, чтобы поинтересоваться, но резко замер и ничего не смог произнести.
Хлопая глазами и не понимая, что с ним произошло, Вильгельм первый раз в своей жизни испугался. Руки, как плети, повисли вдоль тела, ноги, словно чугунные гири, прилипли к земле и не двигались. А мысли, словно мыши разбежались в разные стороны и попрятались в свои потайные норы, боясь пискнуть, чтобы никто их там не смог обнаружить.
Хотя перед охотником стоял не дикий кровожадный зверь, из пасти которого стекала слюна и не огромного роста воин, а щуплый седой старичок, Вильгельм ничего не мог с собой поделать, всё его тело била дрожь и холодный липкий пот стекал по спине. От этого старичка, заросшего волосами, словно мхом, исходила такая огромная сила, с которой не смогли бы справиться и десяток здоровенных мужиков.
Крякнув в кулак, и не обращая никакого внимания на застывшего в немоте охотника, старик продолжил свою речь:
- Когда-то эту книгу нашёл бродячий монах и за кружкой пива рассказал о ней колдуну.
Старик топнул по земле ногой, чтобы вывести из ступора Вильгельма, а потом продолжил:
- Нет, монах не знал, кто сидел перед ним. Он даже не догадывался, что колдун не так просто подсел к нему и стал накачивать его пивом. А когда монах захмелел, и язык у него развязался, то всё выложил своему собеседнику, надеясь на его честное слово и порядочность. Но какая может быть порядочность у чёрного колдуна, который продал за бесценок свою душу дьяволу. Правильно сынок, никакой порядочности, – прочитав немой ответ в глазах Вильгельма, буркнул старик. – Подливая монаху в кружку крепкого хмельного пива, Виктор, так звали того колдуна, всё …